Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №18-19. 11.05.2012

НА ПЕРЕКРЁСТКАХ СУДЬБЫ

Впервые мне довелось увидеть Ярослава Васильевича Смелякова в 1958 году в Центральном доме литераторов, когда я, тогда ещё студентка МГПИ им. В.П. Потёмкина, пришла на один из литературных вечеров с отцом. Как только мы вошли в вестибюль ЦДЛ, высокий человек с резкими чертами лица подошёл к нам и, приобняв отца за плечи, произнёс громко и взволнованно: «Саша, ну почему ты пишешь о ком угодно, но только не обо мне». Я отошла в сторону и продолжения разговора не слышала. Когда отец, спокойный и улыбающийся, подошёл ко мне, я спросила:

– Кто это?

– Это замечательный поэт Ярослав Смеляков.

– Почему же он ведёт себя так… бесцеремонно?

– Объясню потом.

Дома отец рассказал мне, что новая жизнь, которую Смеляков принял с открытой душой и юношеским энтузиазмом, обошлась с ним жестоко и несправедливо. Его литературный талант проявился еще во время учёбы в полиграфической фабрично-заводской школе им. Ильича в Сокольниках. Своё поэтическое мастерство Смеляков совершенствовал в литературном кружке при «Комсомольской правде». В 1930-е годы при центральных печатных органах состояло немало литературных объединений, где юные поэтические дарования получали от опытных наставников профессиональные советы, обсуждали стихи уже ставших знаменитыми Э.Багрицкого, В.Маяковского, А.Сельвинского и творческие достижения и неудачи самих кружковцев.

Первую свою книжку «Работа и любовь» он, профессиональный машинный наборщик, сам набрал в типографии. Эта небольшая книжка, вышедшая в библиотеке «Огонька», была по достоинству высоко оценена читателями и критикой. Появление нового яркого таланта отметил сам ответственный редактор «Литературной газеты» А.П. Селивановский. Стихи Смелякова были замечены мэтром советской литературы Э.Г.Багрицким.

В том же 1932 году книга Смелякова под редакцией известного пролетарского поэта, одного из основателей литературного объединения «Кузница» В.В. Казина была издана в Государственном издательстве художественной литературы (ГИХЛ). А два года спустя Смеляков был принят в Союз писателей. Но удача недолго сопутствовала ему – в 1934 году он был арестован и, пройдя долгий и жестокий путь испытаний, всё-таки нашёл в себе силы вернуться в литературу, оставшись верным гуманистическим идеалам своей рабочей юности и высокому призванию поэта, посвятившего свой талант служению трудовому народу.

– Он был твоим другом?

– Нет, но мог быть. В нашей биографии много общего. Это и закономерно – время захлёстывало, обещало интересную справедливую жизнь.

Одно время, одни идеалы, одни заботы.

Александр Николаевич Макаров, мой отец, и поэт Ярослав Васильевич Смеляков – ровесники и единомышленники по взглядам на мир и на высокое назначение человека на этой земле. Весёлые парни с двенадцатого года – так называл своих сверстников Сергей Поделков, как и Смеляков, шагнувший в поэзию, как говорится, «от станка». Первая книжка Поделкова «Стихи о войне, о славе, о любви» вышла в 1934 году, а в 1937 году – он был арестован: суровая эпоха 30-х–50-х гг. не слишком баловала тех, кто принадлежал к первому поколению советской молодёжи, вышедшему из социальных низов на творческую стезю.

Макаров и Смеляков прожили сравнительно короткую и трудную жизнь и, несмотря на удары судьбы (не избежали репрессий), до конца своих дней сохранили патриотический настрой, волю, жизнетворную энергию, неразрывную связь с жизнью и судьбой народа. «Крепка была идейная закалка поколения, – писал Макаров в статье «Право на вдохновение», – ни ложь, ни клевета, ни даже незаслуженно перенесённые страдания не могли пошатнуть его веру в коммунистические идеалы, в своё назначение в жизни».

 

Мои ро­ди­те­ли по­зна­ко­ми­лись с Яро­сла­вом Ва­си­ль­е­ви­чем в го­ды учё­бы в Ли­те­ра­тур­ном ин­сти­ту­те им. А.М. Горь­ко­го. В бу­ма­гах мо­ей ма­те­ри – На­та­льи Фё­до­ров­ны Ма­ка­ро­вой я на­шла ко­рот­кую за­пись: «…Со Сме­ля­ко­вым мы по­зна­ко­ми­лись в ау­ди­то­ри­ях До­ма Гер­це­на зи­мой 1933 г. Мне за­пом­ни­лись его вы­со­кий рост, блед­ное ли­цо и гла­за, ко­то­рые, ка­за­лось, всех и каж­до­го ви­де­ли на­ск­возь. Но вско­ре Яро­слав Ва­си­ль­е­вич ис­чез из сту­ден­че­с­ких ау­ди­то­рий».

Ис­чез, как вско­ре ста­ло из­ве­ст­но, не по сво­ей во­ле.

Сти­хи Сме­ля­ко­ва ча­с­то зву­ча­ли в на­шем до­ме. Не­воз­мож­но за­быть день, ког­да отец про­го­во­рил их в по­след­ний раз. Отец уми­рал. В это ут­ро мы, как ни ста­ра­лись, не мог­ли раз­бу­дить его. При­ехал про­фес­сор, ко­то­рый «вёл» от­ца в те­че­ние не­сколь­ких лет и хо­ро­шо знал его, сде­лал укол – не по­мог­ло. Тог­да он уса­дил ма­му ря­дом с со­бой и ска­зал: «Чи­тай­те вслух!»

– Что?

– Что угод­но.

Она ста­ла ли­хо­ра­доч­но вспо­ми­нать лю­би­мые сти­хи от­ца и чи­та­ла их бес­связ­но, но гром­ко. Отец от­крыл гла­за и про­из­нёс: «Как ты не­с­клад­но всё го­во­ришь…». А по­том про­из­нёс очень ти­хо и очень внят­но:

 

Ес­ли я за­бо­лею,

к вра­чам об­ра­щать­ся не ста­ну.

Об­ра­ща­юсь к дру­зь­ям

(не со­чти­те, что это в бре­ду):

по­сте­ли­те мне степь,

за­на­весь­те мне ок­на ту­ма­ном,

в из­го­ло­вье по­ставь­те

ноч­ную звез­ду.

 

Я хо­дил на­про­лом.

Я не слыл не­до­тро­гой.

Ес­ли ра­нят ме­ня в спра­вед­ли­вых бо­ях,

за­бин­туй­те мне го­ло­ву

гор­ной до­ро­гой

и ук­рой­те ме­ня

оде­я­лом

в осен­них цве­тах.

 

По­рош­ков или ка­пель – не на­до.

Пусть в ста­ка­не си­я­ют лу­чи.

Жар­кий ве­тер пу­с­тынь, се­ре­б­ро во­до­па­да –

вот чем сто­ит ле­чить.

От мо­рей и от гор

так и ве­ет ве­ка­ми,

как по­смо­т­ришь, по­чув­ст­ву­ешь:

веч­но жи­вём.

 

Не об­лат­ка­ми бе­лы­ми

путь мой усе­ян, а об­ла­ка­ми.

Не боль­нич­ным от вас ухо­жу ко­ри­до­ром,

а Млеч­ным Пу­тём.

 

Мы слу­ша­ли, как за­во­ро­жён­ные, по­ка отец не до­чи­тал сти­хи до кон­ца. Они до сих пор зву­чат в мо­ей ду­ше. С тех пор па­мять о Яро­сла­ве Ва­си­ль­е­ви­че не­раз­рыв­на с па­мя­тью о мо­ём от­це.

Со­хра­ни­лась за­пись мо­ей ма­те­ри о сов­ме­ст­ной по­езд­ке с от­цом к Сме­ля­ко­ву. При­во­жу её пол­но­стью:

«У Са­ши не ла­ди­лась ра­бо­та. Он вы­ша­ги­вал по квар­ти­ре ки­ло­ме­т­ры, но лист бу­ма­ги на сто­ле ос­та­вал­ся не­тро­ну­тым. И вдруг он ска­зал мне: «Со­би­рай­ся. Едем к Сме­ля­ко­вым».

Мы от­пра­ви­лись в Го­ли­цы­но, где в ту по­ру в До­ме твор­че­ст­ва Яро­слав Ва­си­ль­е­вич жил с же­ной Та­ней. Мы с ней по­ш­ли бро­дить по ле­су, вспо­ми­на­ли дни сов­ме­ст­ной учё­бы в Ли­те­ра­тур­ном ин­сти­ту­те. Бро­ди­ли дол­го. Вер­нув­шись, за­ста­ли Яро­сла­ва Ва­си­ль­е­ви­ча в дур­ном на­ст­ро­е­нии. Он вы­гля­дел рас­ст­ро­ен­ным, ру­гал се­бя и свои сти­хи. Ма­ка­ров слу­шал, слу­шал, а по­том, ото­дви­нув ста­кан с ча­ем, ска­зал:

– Да­вай я те­бе по­чи­таю хо­ро­шие сти­хи од­но­го хо­ро­ше­го по­эта…

– Ну, да­вай, – ото­звал­ся Сме­ля­ков без эн­ту­зи­аз­ма.

И Алек­сандр Ни­ко­ла­е­вич на­чал:

 

Мать жда­ла для сы­на лёг­кой до­ли –

Сын ле­жит, как ви­тязь, в чи­с­том по­ле.

 

Александр МАКАРОВ
Александр МАКАРОВ

Ус­лы­шав эти стро­ки, Яро­слав Ва­си­ль­е­вич мах­нул ру­кой: «Брось, брось, да­вай луч­ше вод­ки вы­пьем».

«Нет, – воз­ра­зил Са­ша, – на этот раз бу­дем чи­тать сти­хи».

Сме­ля­ков встал и на­пра­вил­ся к две­ри.

– Ос­тань­ся, – по­про­сил Са­ша.

Яро­слав Ва­си­ль­е­вич вер­нул­ся на своё ме­с­то.

Мне по­ка­за­лось, что сна­ча­ла ему бы­ло не­лов­ко слу­шать свои сти­хи. Сме­ля­ков улы­бал­ся иро­ни­че­с­ки и не­мно­го сму­щён­но. Но вско­ре чув­ст­во не­лов­ко­с­ти про­шло, труб­ка его по­гас­ла – он да­же не за­ме­тил это­го. Он си­дел, по­дав­шись впе­рёд, и на­пря­жён­но слу­шал, гля­дя на Са­шу с лю­бо­пыт­ст­вом и удив­ле­ни­ем.

А Са­ша чи­тал и чи­тал, слов­но ли­с­тал кни­гу Сме­ля­ко­ва, чи­тал стра­ст­но и как-то по-осо­бен­но­му за­ду­шев­но, слов­но чи­тал для са­мо­го се­бя, раз­ду­мы­вая вслух о чём-то со­кро­вен­ном…

Я и не за­ме­ти­ла, как на мои гла­за на­вер­ну­лись слё­зы.

– Что это она? – вдруг сер­ди­то спро­сил Яро­слав Ва­си­ль­е­вич.

– Это ви­но­ва­ты пре­крас­ные сти­хи, – от­ве­тил Са­ша, – о на­шей с то­бой мо­ло­до­с­ти.

– Врёшь ты всё, это ты пре­крас­но чи­та­ешь, – вос­клик­нул Сме­ля­ков, – чёрт те­бя по­де­ри, – ты и мне ду­шу вы­вер­нул.

– Пло­хи­ми сти­ха­ми ду­шу не вы­вер­нешь, будь хоть Ка­ча­ло­вым.

– Сколь­ко же ты зна­ешь, ока­ян­ный му­жик, – удив­лял­ся Яро­слав Ва­си­ль­е­вич, – так и жи­вут они в те­бе, мои сти­хи?

На­ст­ро­е­ние его яв­но из­ме­ни­лось к луч­ше­му.

– Да! Так и жи­вут, и, зна­ешь, хо­ро­шо мне с ни­ми!

…Мы про­ве­ли в Го­ли­цы­не весь день. По­зд­нее Сме­ля­ков сно­ва впал в ме­лан­хо­лию, ру­гал свои сти­хи, го­во­рил, что опять не пи­шет­ся, что весь он в про­шлом.

Сме­ля­ко­вы про­во­жа­ли нас до стан­ции в су­мер­ках.

На про­ща­нье Яро­слав Ва­си­ль­е­вич спро­сил Са­шу:

– По­че­му мы так ред­ко встре­ча­ем­ся?

Са­ша от­ве­тил:

– По­то­му, что люб­лю твою по­эзию, хо­чу пи­сать о те­бе.

– Ну и что? Чем мо­гут по­ме­шать на­ши встре­чи?

Ма­ка­ров мол­чал.

– Стран­ный ты, – рас­сер­дил­ся Сме­ля­ков.

Ма­ка­ров об­нял его за пле­чи:

– Ка­кой есть.

В ва­го­не эле­к­т­рич­ки мы дол­го мол­ча­ли. По­том Са­ша стал раз­мы­ш­лять вслух.

– Вот по­рой се­ту­ют, что у нас нет по­этов та­ких, ка­кие бы­ли в XIX ве­ке, как Фет или Тют­чев. Да толь­ко ведь по­вто­ре­ние не­воз­мож­но – дру­гой век, дру­гие лю­ди. И нас вре­мя ода­ри­ло боль­ши­ми по­эта­ми. Яро­слав от­кры­ва­ет очень важ­ную часть ду­ши на­ше­го со­вре­мен­ни­ка. …Да. Ни по­нять, ни оце­нить мы это­го ча­с­то не уме­ем. – И до­ба­вил: – Хо­ро­шо, что по­еха­ли, я оп­ре­де­лил лейт­мо­тив его твор­че­ст­ва в це­лом, а это не­об­хо­ди­мо мне для ра­бо­ты.

– Что ты ус­лы­шал, кро­ме бур­ча­ния Сме­ля­ко­ва, не­до­воль­но­го сво­и­ми сти­ха­ми.

– Вот и от­лич­но, что не­до­во­лен, По­эт тог­да по­эт, ког­да он пе­ре­ша­ги­ва­ет че­рез са­мо­го се­бя. Яро­слав счи­та­ет, что весь в про­шлом, у не­го ещё мно­го че­го есть в бу­ду­щем, и он на­ка­ну­не но­во­го рыв­ка. Но что­бы пре­рвать ту па­у­зу, на ко­то­рой на­хо­дишь­ся в на­сто­я­щее вре­мя, нуж­на ог­ром­ная энер­гия ду­ха. Му­чи­тель­ный мо­мент, но и един­ст­вен­ная воз­мож­ность дви­нуть­ся впе­рёд, пре­одо­леть са­мо­го се­бя, пе­ре­шаг­нуть уже до­стиг­ну­тое.

Са­ша не при­ни­мал все­рьёз лю­дей лёг­кой, бес­пе­чаль­ной судь­бы и лю­бил Яро­сла­ва Ва­си­ль­е­ви­ча за му­же­ст­во и веч­ное не­до­воль­ст­во со­бой. Ни ра­зу не ус­лы­ша­ла я от му­жа в ад­рес Сме­ля­ко­ва слов, ко­то­рые он по­рой го­во­рил о дру­гих на­ших из­ве­ст­ных по­этах: «Ну, за­брон­зо­вел, сов­сем за­брон­зо­вел…».

В Сме­ля­ко­ве Ма­ка­ров ви­дел во­пло­ще­ние луч­ших ка­честв рус­ско­го ха­рак­те­ра, жи­вую и де­я­тель­ную на­ту­ру, спо­соб­ную «про­ра­с­тать» че­рез об­сто­я­тель­ст­ва, как бы ни бы­ли они тя­го­ст­ны, спо­соб­ность вы­хо­дить из ис­пы­та­ния обо­га­щён­ным нрав­ст­вен­но, со­хра­нив­шим ду­шу жи­вую.

По­езд­ка Ма­ка­ро­вых к Сме­ля­ко­вым в Го­ли­цы­но со­сто­я­лась, ви­ди­мо, в 1958 го­ду. Это бы­ло вре­мя на­дежд на се­рь­ёз­ные из­ме­не­ния в об­ще­ст­ве. В ис­то­рии стра­ны оно бы­ло от­ме­че­но подъ­ё­мом во всех об­ла­с­тях жиз­ни на­ро­да – об­ще­ст­вен­ной, на­уч­ной, куль­тур­ной. Лю­ди по­чув­ст­во­ва­ли се­бя от­но­си­тель­но сво­бод­ны­ми от иде­о­ло­ги­че­с­ких пут. И мно­гие по­эты, чей твор­че­с­кий путь на­чал­ся ещё в 1930-е го­ды, об­ре­ли вто­рое ды­ха­ние.

Ярослав СМЕЛЯКОВ
Ярослав СМЕЛЯКОВ

У Сме­ля­ко­ва, толь­ко в 1955 го­ду вер­нув­ше­го­ся из мест за­клю­че­ния, кни­ги ста­ли вы­хо­дить од­на за дру­гой. Но он не спе­шил ра­до­вать­ся. «Яро­слав счи­та­ет, что у не­го всё в про­шлом», – так оп­ре­де­лил Ма­ка­ров по­сле встре­чи со Сме­ля­ко­вым при­чи­ну не­до­воль­ст­ва по­эта сво­и­ми сти­ха­ми, и до­ба­вил: «у не­го мно­го че­го ещё есть в бу­ду­щем, и он на­ка­ну­не но­во­го рыв­ка». И не ошиб­ся. Твор­че­с­кий по­тен­ци­ал Сме­ля­ко­ва к это­му вре­ме­ни был ещё да­ле­ко не ис­чер­пан: в 1959 го­ду вы­хо­дит кни­га сти­хов «Раз­го­вор о глав­ном», в 1967 – «День Рос­сии» (от­ме­чен­ная Го­су­дар­ст­вен­ной пре­ми­ей), в 1968 – «То­ва­рищ Ком­со­мол», в 1970 – «Де­кабрь». С каж­дой но­вой кни­гой со­вер­шен­ст­ву­ет­ся его по­эти­че­с­кое ма­с­тер­ст­во и всё яв­ст­вен­нее про­яв­ля­ет­ся ред­кий дар от­кры­вать по­эзию в по­всед­нев­ной жиз­ни. Но его по-преж­не­му не ос­тав­ля­ют со­мне­ния, на­сколь­ко вос­тре­бо­ва­ны со­вре­мен­ным мо­ло­дым чи­та­те­лем его сти­хи. Су­ще­ст­во­ва­ли ли для этих со­мне­ний объ­ек­тив­ные при­чи­ны? Ду­маю, да, су­ще­ст­во­ва­ли. И имен­но к на­ча­лу 1960-х го­дов они обо­зна­чи­лись впол­не оп­ре­де­лён­но. Мо­ло­дой чи­та­тель, а Сме­ля­ков в сво­их сти­хах ча­ще все­го об­ра­ща­ет­ся пре­иму­ще­ст­вен­но к не­му, по­зна­ко­мил­ся с по­эзи­ей Сме­ля­ко­ва уже в 50-е го­ды. По­сле вой­ны в ли­те­ра­ту­ру при­шло мно­го мо­ло­дых да­ро­ва­ний, хо­ро­ших и раз­ных, при­нес­ших но­вые мыс­ли и но­вые об­ра­зы. Сре­ди них бы­ли и те, кто шаг­нул в по­эзию с фрон­тов Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­ны – Ев­ге­ний Ви­но­ку­ров, Алек­сей Не­до­го­нов, Ми­ха­ил Лу­ко­нин, Сер­гей Гуд­зен­ко, Сер­гей Ор­лов, Алек­сандр Ме­жи­ров, Ми­ха­ил Ду­дин, Сер­гей На­ров­ча­тов. Ма­ка­ров на­зы­вал их по­эзию «ли­ри­че­с­ким эпо­сом» – на­столь­ко гар­мо­нич­но, по его мне­нию, со­че­та­лись в ней лич­ные чув­ст­ва и ис­то­рия стра­ны. Тра­ди­ции от­цов про­дол­жи­ли и раз­ви­ли мо­ло­дые по­эты, би­о­гра­фия ко­то­рых бы­ла тес­но свя­за­на со шко­лой за­вод­ско­го тру­да – Гри­го­рий Лю­шин, Ни­ко­лай Ан­ци­фе­ров, Ва­лен­тин Со­ро­кин, Вла­ди­мир Са­ве­ль­ев. Об этом от­ря­де мо­ло­дых по­этов, не­рас­тор­жи­мо ду­хов­но свя­зан­ны­м со стар­шим по­ко­ле­ни­ем и при этом вне­сшим свой вклад в про­из­вод­ст­вен­ную по­эти­ку, Ма­ка­ров пи­сал: «За­вод­ская юность во­все не по­ме­ша­ла им стать по­эта­ми с ши­ро­ким кру­го­зо­ром, с серд­цем, от­зы­ва­ю­щим­ся на всё мно­го­об­ра­зие дей­ст­ви­тель­но­с­ти».

В это же вре­мя, к на­ча­лу 1960-х го­дов, в оте­че­ст­вен­ной по­эзии всё бо­лее яв­ст­вен­но ощу­ща­ет­ся на­ра­с­та­ю­щее вли­я­ние на мо­ло­до­го чи­та­те­ля пред­ста­ви­те­лей но­во­го ли­те­ра­тур­но­го по­ко­ле­ния, за пле­ча­ми ко­то­рых не бы­ло ни тру­до­во­го, ни во­ен­но­го опы­та. При этом они, бе­зус­лов­но, ода­ре­ны по­эти­че­с­ким та­лан­том, эмо­ци­о­наль­ны, а глав­ное – мо­ло­ды, а мо­ло­дёжь, как из­ве­ст­но, обыч­но пред­по­чи­та­ет слу­шать сво­их свер­ст­ни­ков, а не стар­ших то­ва­ри­щей. Ини­ци­а­ти­ва в фор­ми­ро­ва­нии ду­хов­ных иде­а­лов и ху­до­же­ст­вен­ных пред­по­чте­ний чи­та­те­лей, чей опыт по­зна­ния жиз­ни был так же ог­ра­ни­чен шко­лой и ин­сти­ту­том, по­сте­пен­но пе­ре­хо­дит к тем, чьи зна­ния о жиз­ни чер­па­ют­ся пре­иму­ще­ст­вен­но из книж­ных ис­точ­ни­ков. Всё бо­лее за­мет­ное ме­с­то в мо­ло­дой по­эзии за­ни­ма­ют ин­тел­лек­ту­а­лы: Ев­ге­ний Ев­ту­шен­ко, Ан­д­рей Воз­не­сен­ский, Бел­ла Ах­ма­ду­ли­на, ус­пеш­но воз­ро­див­шие тра­ди­цию чте­ния сти­хов со сце­ны, вы­хо­да на пря­мую ком­му­ни­ка­цию с мас­со­вым чи­та­те­лем и воз­дей­ст­вия на не­го не толь­ко сло­вом, но и ис­пол­ни­тель­ским ма­с­тер­ст­вом. Та­кая фор­ма об­ще­ния с чи­та­те­лем для мо­ло­дых не­ис­ку­шён­ных лю­би­те­лей по­эзии пред­став­ля­лась но­ва­тор­ской, хо­тя в своё вре­мя её ус­пеш­но ис­поль­зо­вал ещё Ма­я­ков­ский, и впол­не со­от­вет­ст­во­ва­ла ду­ху вре­ме­ни, ко­то­рое во­шло в ис­то­рию под на­зва­ни­ем «от­те­пель». Это бы­ло вре­мя со­ци­аль­ных и иде­о­ло­ги­че­с­ких пе­ре­мен, от­крыв­шее не­мыс­ли­мые в пред­ше­ст­ву­ю­щую эпо­ху воз­мож­но­с­ти для сво­бо­ды ху­до­же­ст­вен­но­го са­мо­вы­ра­же­ния.

Сме­ля­ков по-преж­не­му не­од­но­крат­но и на­стой­чи­во про­воз­гла­ша­ет в сти­хах срод­ст­во сво­е­го и но­во­го по­ко­ле­ния мо­ло­дё­жи. В се­го­дняш­них мо­ло­дых он ищет чер­ты сво­их свер­ст­ни­ков – по­движ­ни­ков, го­то­вых к тру­ду, по­дви­гу и са­мо­по­жерт­во­ва­нию во имя бла­га на­ро­да.

В гла­зах па­рень­ка, еду­ще­го на кры­ше ва­го­на на се­вер­ную строй­ку, по­эт ус­ма­т­ри­ва­ет столь до­ро­гие ему ду­хов­ные ка­че­ст­ва дру­зей сво­ей юно­с­ти:

 

В его гла­зах та­ких от­кры­тых,

как ут­ром лет­нее ок­но,

ни за­ви­с­ти и ни оби­ды,

а дру­же­лю­бие од­но.

 

И – ни­ка­ко­го бес­по­кой­ст­ва,

и от рас­чё­та – ни­че­го.

Лишь ожи­да­ние ге­рой­ст­ва

и обе­ща­ние его.

 

Сме­ля­ков спе­шит оз­ву­чить в сво­их сти­хах идеи и иде­а­лы сво­е­го по­ко­ле­ния: граж­дан­ст­вен­ность, пря­мо­ду­шие и че­ст­ность, не по­каз­ной, а под­лин­ный эн­ту­зи­азм. При этом к иде­о­ло­ги­че­с­ким и эс­те­ти­че­с­ким вы­зо­вам тех, кто за­нял «ко­манд­ные вы­со­ты» в мо­ло­дой по­эзии, он от­но­сит­ся на­сто­ро­жен­но. Чут­кий и лег­ко­ра­ни­мый, Сме­ля­ков не мо­жет не за­ме­тить, что та­кие, по его мне­нию, не­об­хо­ди­мые свой­ст­ва ду­ши со­вет­ско­го че­ло­ве­ка, как про­сто­та и ас­ке­тизм, сдер­жан­ность в про­яв­ле­нии лич­ных чувств, глу­би­на пе­ре­жи­ва­ний, се­рь­ёз­ное от­но­ше­ние к жиз­ни как бы «вы­мы­ва­ют­ся» в их твор­че­ст­ве. Сме­ля­ко­ва всё бо­лее раз­дра­жа­ет вхо­див­шая в мо­ду ма­не­ра по­ве­де­ния на пуб­ли­ке с эле­мен­та­ми эпа­та­жа, а в сти­хах – на­стой­чи­вое вы­пя­чи­ва­ние сво­е­го «я», «фи­зи­о­ло­ги­за­ция» и, как след­ст­вие, обес­це­ни­ва­ние чув­ст­ва че­ло­ве­че­с­кой люб­ви, пре­не­бре­же­ние к опы­ту и до­сти­же­ни­ям от­цов.

От­ме­чу, что про­тив идей­ной не­со­сто­я­тель­но­с­ти и ри­то­ри­че­с­ко­го пра­зд­но­сло­вия в мо­ло­дой по­эзии вы­сту­пал тог­да не толь­ко Сме­ля­ков, но да­же и слив­ший­ся, по вы­ра­же­нию А.И. Со­лже­ни­цы­на, «с ди­на­мич­ным но­вым пле­ме­нем» А.Твар­дов­ский. Хо­тя и сдер­жан­но, но он одёр­ги­вал мо­ло­дых за их не­у­ём­ную жаж­ду са­мо­ут­верж­де­ния и не­до­оцен­ку до­сти­же­ний и иде­а­лов от­цов.

 

И пусть она, юность род­ная,

Под­няв­шись стре­ми­тель­но ввысь,

Не взду­ма­ет там за­не­с­тись,

от­мет­ки от­цам вы­став­ляя…

 

Раз­ни­цу лет и жиз­нен­но­го опы­та при­шед­шей на сме­ну но­вой ли­те­ра­тур­ной сме­ны, пре­крас­но по­ни­мал и Ма­ка­ров. Не слу­чай­но один из раз­де­лов сво­ей по­след­ней при­жиз­нен­ной кни­ги «По­ко­ле­ния и судь­бы», по­свя­щён­ный твор­че­ст­ву Евгения Ев­ту­шен­ко, Алек­сан­д­ра Ре­кем­чу­ка, Ви­ля Ли­па­то­ва, Ви­та­лия Сё­ми­на, Ва­си­лия Ак­сё­но­ва, он оза­гла­вил: «Не мы мо­ло­дые», а эпи­гра­фом взял стро­ки из сти­хо­тво­ре­ния «По­езд­ка в За­го­рье» то­го же Твар­дов­ско­го: «И ед­ва ль не впер­вые/ ощу­тил я в ду­ше,/ что не мы мо­ло­дые,/ а дру­гие уже». Это не толь­ко при­зна­ние не­из­беж­но­с­ти за­ко­нов бы­тия, здесь и со­жа­ле­ние об ушед­шей мо­ло­до­с­ти, и осо­зна­ние тя­же­с­ти при­об­ре­тён­но­го опы­та, и то­го, что пред­ста­ви­те­лям стар­ше­го по­ко­ле­ния пред­сто­ит от­ста­и­вать свои взгля­ды на жизнь.

Ма­ка­ров, раз­де­ляя тре­во­гу сво­их ли­те­ра­тур­ных со­бра­ть­ев по пе­ру, по­пы­тал­ся объ­яс­нить за­ко­но­мер­ность вы­ра­жен­но­го в по­эти­че­с­ких опы­тах мо­ло­дых не­до­воль­ст­ва «ошиб­ка­ми от­цов и по­зд­них их умом». «Их по­эзия, – пи­сал Ма­ка­ров в ста­тье «Раз­ду­мья над по­эмой Евг. Ев­ту­шен­ко», – воз­ник­ла в ре­зуль­та­те нрав­ст­вен­но­го по­тря­се­ния, вы­зван­но­го в лю­дях это­го по­ко­ле­ния лом­кой пред­став­ле­ний о пре­ды­ду­щем ис­то­ри­че­с­ком пе­ри­о­де. Но­си­те­ля­ми иде­а­ла ока­зы­ва­лись как бы ис­клю­чи­тель­но мо­ло­дые лю­ди, при­зван­ные ис­пра­вить ошиб­ки от­цов. Не опыт, не прак­ти­ка, а про­сто мо­ло­дость ста­ли на ка­кое-то вре­мя как бы ос­нов­ным кри­те­ри­ем ре­во­лю­ци­он­но­с­ти, гу­ма­низ­ма, со­ве­ст­ли­во­с­ти и во­об­ще всех че­ло­ве­че­с­ких до­б­ро­де­те­лей». В ста­тье «Ра­бо­та – лю­бовь – по­эзия» он на­по­ми­на­ет Сме­ля­ко­ву, что и его ли­ри­ка в своё вре­мя вос­при­ни­ма­лась так же не­од­но­знач­но, «вы­зы­ва­ла та­кие же бур­ные спо­ры, вос­тор­ги од­них и не­го­до­ва­ние дру­гих, как ны­не сти­хи Ев­ту­шен­ко или Воз­не­сен­ско­го». И сви­де­тель­ст­ву­ет, что «ког­да-то с та­кой же стра­с­тью мы за­щи­ща­ли от кри­ти­ки «не­воз­мож­ную «Люб­ку Фей­гель­ман», или «Лю­бовь», или «Рас­сказ о том, как од­на ста­ру­ха уми­ра­ла в до­ме № 31 по Мол­ча­нов­ке». Про­дол­жая свой за­оч­ный раз­го­вор со Сме­ля­ко­вым, Ма­ка­ров за­яв­ля­ет: «Мо­ло­дость, – не мо­жет не вда­вать­ся в край­но­с­ти, не быть на­ро­чи­то гру­бой, да­же же­с­то­кой. Нет, она, ко­неч­но, не всё по­ни­ма­ет, как склон­на са­ма ут­верж­дать.

 

Так, вклю­чив­ший­ся в дви­же­нье,

не­кра­си­вый и ря­бой,

ты про­хо­дишь с на­слаж­де­нь­ем

мир,

во всех его яв­ле­нь­ях

по­ни­ма­е­мый то­бой. – (А.К.)

 

пи­сал ког­да-то Сме­ля­ков о сво­ём ге­рое. Это ут­верж­де­ние, о том, что его-то по­ко­ле­нию всё по­нят­но, про­хо­дит че­рез все ран­ние сти­хи. Нет, мы все­го не по­ни­ма­ли, но что бы­ло бы с на­ми, ес­ли бы мы не по­ни­ма­ли, что не по­ни­ма­ем все­го?»

Бы­ло бы не­спра­вед­ли­во уп­ре­кать Сме­ля­ко­ва за не­до­оцен­ку про­фес­си­о­на­лиз­ма та­ких по­этов, как Ев­ту­шен­ко и Воз­не­сен­ский. Сам – че­ло­век та­лант­ли­вый, Яро­слав Ва­си­ль­е­вич це­нил та­лант и в Ев­ту­шен­ко, и в Воз­не­сен­ском, но рас­сма­т­ри­вал та­лант как до­сто­я­ние на­ро­да, как об­ще­ст­вен­ный ка­пи­тал, и по­то­му не­ус­тан­но на­по­ми­нал мо­ло­дым по­этам о ме­ре их от­вет­ст­вен­но­с­ти пе­ред на­ро­дом.

Ма­ка­ров, как и Сме­ля­ков, об­ла­дав­ший бо­га­тым жиз­нен­ным опы­том, хо­ро­шо по­ни­мал, как не­до­ста­ва­ло это­го опы­та Е.Ев­ту­шен­ко и близ­ким ему по ду­ху мо­ло­дым по­этам, от­ку­да и про­ис­те­ка­ла не­ред­ко про­яв­ля­ю­ща­я­ся в их про­из­ве­де­ни­ях по­верх­но­ст­ность мыс­ли, склон­ность к ри­то­ри­ке, про­ти­во­ре­чия в рас­суж­де­нии, не­до­оцен­ка кон­крет­но-ис­то­ри­че­с­ко­го под­хо­да к про­шло­му стра­ны. Но он при­вет­ст­во­вал в сво­их ста­ть­ях их ве­ру в спра­вед­ли­вость, в пра­ва че­ло­ве­ка, в граж­дан­скую роль ис­кус­ст­ва. Вспо­ми­ная о вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях Ма­ка­ро­ва с мо­ло­ды­ми пи­са­те­ля­ми, Л.Ан­нин­ский – один из пред­ста­ви­те­лей та­лант­ли­вой пле­я­ды ше­с­ти­де­сят­ни­ков пи­сал: «И столь­ко ис­крен­но­с­ти в ма­ка­ров­ских от­по­ве­дях мо­ло­дым бун­та­рям, что они (то есть мы) не толь­ко не оби­жа­ют­ся на не­го, но ра­ды, что мо­ло­дой ли­те­ра­ту­рой ин­те­ре­су­ют­ся не толь­ко ста­рые де­ма­го­ги со сло­вом «нель­зя» в ко­бу­ре, но и та­кие кри­ти­ки, как Ма­ка­ров». Бел­ла Ах­ма­ду­ли­на в от­кли­ке на вну­т­рен­нюю ре­цен­зию Ма­ка­ро­ва на её по­эму «Моя ро­до­слов­ная» на­пи­са­ла: «Мы встре­ча­лись не так ча­с­то, очень рас­хо­ди­лись в не­ко­то­рых мне­ни­ях и оцен­ках, но его до­б­рое и при­сталь­ное рас­по­ло­же­ние к по­этам мо­е­го по­ко­ле­ния, во­об­ще к по­этам ос­та­ва­лось не­из­мен­ным. Мне жаль, что я с та­ким не­по­пра­ви­мым опоз­да­ни­ем бла­го­да­рю его за это».

Од­на­ко в по­след­ние ча­сы сво­ей жиз­ни отец за­го­во­рил с на­ми сти­ха­ми Сме­ля­ко­ва. И не толь­ко по­то­му, что в тот мо­мент они бы­ли со­звуч­ны его ду­шев­но­му со­сто­я­нию, но и по­то­му, что судь­бы и взгля­ды на жизнь Ма­ка­ро­ва и Сме­ля­ко­ва схо­жи. «Объ­ек­ти­ви­ро­ван­ное по­этом в сти­хах в зна­чи­тель­ной ме­ре оп­ре­де­ли­ло и жиз­нен­ный путь все­го по­ко­ле­ния, и мой путь, что шёл по тем же ве­хам», – на­пи­сал он ког­да-то.

Ещё один эпи­зод из мо­ей жиз­ни, свя­зан­ный с Яро­сла­вом Ва­си­ль­е­ви­чем, от­но­сит­ся к 1968 го­ду. Сме­ля­ков дол­жен был вы­сту­пать на ве­че­ре па­мя­ти мо­е­го от­ца в Цен­т­раль­ном До­ме ли­те­ра­то­ров, но в за­ле его не бы­ло. Кто-то ска­зал, что он в ве­с­ти­бю­ле. Ма­ма ки­ну­лась ту­да. Но он так и не по­явил­ся. Что про­изо­ш­ло, я не уз­на­ла до то­го мо­мен­та, ког­да по­сле смер­ти ма­те­ри на­шла в её бу­ма­гах об­ры­вок за­пи­си, ко­то­рый счи­таю воз­мож­ным при­ве­с­ти здесь: «Он [Сме­ля­ков] си­дел на­хох­лив­ший­ся, как все­гда блед­ный, по­хо­жий на боль­шую бе­лую пти­цу.

– Идём­те, все Вас ждут!

– Не пой­ду.

– По­че­му?

– Ты что же, хо­чешь, что­бы я там умер?

Обес­ку­ра­жен­ная, я спро­си­ла: «Но по­че­му же?»

– По­то­му, – от­ве­тил он, как от­ре­зал, и от­вер­нул­ся.

– Он Вас так лю­бил, – ска­за­ла я и по­ш­ла в зал.

Сме­ля­ков крик­нул мне вдо­гон­ку:

– Не оби­жай­ся, пой­ми!

В тот ве­чер я не по­ня­ла.

…Те­перь же ду­маю, что мож­но лю­бить, по­мнить и имен­но по­это­му не иметь си­лы под­нять­ся на три­бу­ну».


А. КУТЕЙНИКОВА




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования