Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №18-19. 11.05.2012

ДМИТРИЙ БЫКОВ – «РОЗА В НАВОЗЕ»?..

Но­вые кни­ги Дми­т­рия Бы­ко­ва «Ка­лен­дарь. Раз­го­во­ры о глав­ном» (М., 2011), «Ка­лен­дарь–2. Спо­ры о бес­спор­ном» (М., 2012) ме­ня уди­ви­ли. Ещё до их чте­ния я был на­ст­ро­ен на не­га­тив­ную вол­ну, ибо пре­ды­ду­щие ра­бо­ты ав­то­ра «Па­с­тер­нак» (2005) и «Оку­д­жа­ва» (2009) вы­зва­ли у ме­ня рез­кое не­при­ятие. Од­на­ко двух­ча­ст­ный «Ка­лен­дарь» ме­ня при­ят­но по­ра­зил.

Преж­де все­го, со­гла­ша­ешь­ся с оцен­ка­ми со­вре­мен­ной Рос­сии и её «де­тей», ко­то­рые да­ют­ся в «Жи­вом», «Ста­ли­не, Иль­и­не и брат­ст­ве», «От­сут­ст­вии», «Пу­ти­во­ди­те­ле», «Ксе­ни­и­фо­бии», «Вон из Моск­вы» и дру­гих эс­се ав­то­ра. О пост­со­вет­ском вре­ме­ни – са­мом по­зор­ном, ка­та­ст­ро­фи­че­с­ком, без­ду­хов­ном в на­шей ис­то­рии – Дми­т­рий Бы­ков го­во­рит пре­иму­ще­ст­вен­но так: «со­вет­ское – при всех его ми­ну­сах и плю­сах – бы­ло ес­те­ст­вен­ным про­дол­же­ни­ем рус­ско­го, а вот пост­со­вет­ское при­шло от­ку­да-то из дру­го­го про­ст­ран­ст­ва, это яв­ле­ние сов­сем иной, не­бы­ва­лой ещё при­ро­ды»; «уже под­лин­но со­вет­ская власть, со все­ми сво­и­ми ору­ди­я­ми рас­тле­ния, не рас­тли­ла Рос­сию так, как двад­цать лет без­вре­ме­нья».

Впол­не оче­вид­но, что бы­ков­ские суж­де­ния о пост­со­вет­ской эпо­хе во мно­гом сов­па­да­ют с тем, что пи­са­лось о ней В.Ко­жи­но­вым, М.Ло­ба­но­вым, И.Зо­ло­тус­ским, В.Бон­да­рен­ко, Ст. Ку­ня­е­вым, А.Про­ха­но­вым, А.Ка­зин­це­вым, М.Де­ля­ги­ным и дру­ги­ми ав­то­ра­ми не­лю­би­мых Дми­т­ри­ем Льво­ви­чем «На­ше­го со­вре­мен­ни­ка», «Моск­вы», «За­в­т­ра», «Дня ли­те­ра­ту­ры» и т.д.

Не­о­жи­дан­ным еди­но­мы­ш­лен­ни­ком рус­ских па­т­ри­о­тов пред­ста­ёт Бы­ков и в сво­их рас­суж­де­ни­ях о Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­не. На­и­бо­лее ин­те­рес­но в этом от­но­ше­нии эс­се «Бла­го­на­ме­рен­ный», по­жа­луй, луч­шее в кни­ге. В нём речь идёт о филь­ме В.Хо­ти­нен­ко «Поп». Дав­но уже в на­ше со­зна­ние вжив­ля­ет­ся смер­то­убий­ст­вен­ная идея о тож­де­ст­ве гит­ле­ров­ской Гер­ма­нии и Со­вет­ско­го Со­ю­за. По­это­му и вой­на бы­ла не оте­че­ст­вен­ной, и сол­да­ты, офи­це­ры Со­вет­ской ар­мии, сра­жа­ясь с Гит­ле­ром, ук­реп­ля­ли власть Ста­ли­на, и т.д. Эти аб­сурд­но-пре­ступ­ные, свя­то­тат­ские идеи се­го­дня ак­тив­но транс­ли­ру­ют­ся боль­шин­ст­вом пред­ста­ви­те­лей на­шей ли­бе­раль­ной ин­тел­ли­ген­ции – от С.Ка­ра­га­ло­ва, чле­на Пре­зи­дент­ско­го Со­ве­та, до В.Хо­ти­нен­ко, глав­но­го ре­жис­сё­ра филь­ма «Поп».

В от­ли­чие от та­ких ли­бе­ра­лов, Дми­т­рий Бы­ков в сво­ём от­зы­ве на фильм «Поп» спра­вед­ли­во ут­верж­да­ет: «Шту­ка в том, что на­ши в этой вой­не бы­ли луч­ше нем­цев. Пра­вее. С бо­го­слов­ской, ис­то­ри­че­с­кой, нрав­ст­вен­ной, эс­те­ти­че­с­кой и че­ло­ве­че­с­кой точ­ки зре­ния». И от­тал­ки­ва­ясь от этой мыс­ли, ко­то­рая долж­на быть точ­кой от­счё­та при ана­ли­зе лю­бо­го про­из­ве­де­ния ли­те­ра­ту­ры и ис­кус­ст­ва о Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной вой­не, Бы­ков убе­ди­тель­но и объ­ек­тив­но вы­яв­ля­ет не­прав­ду ре­жис­сё­ра и ак­тё­ров филь­ма «Поп»: «Хо­ти­нен­ко и Ма­ко­вец­кий сво­е­го по­па оп­рав­ды­ва­ют – у них силь­ный ар­гу­мент: де­тей спа­са­ет <…>. Но тог­да у них по­лу­ча­ет­ся, что не­пра­ва без­бож­ная со­вет­ская власть, ко­то­рая этих де­тей вто­рич­но оси­ро­ти­ла, аре­с­то­вав о. Алек­сан­д­ра. А меж­ду тем со­вет­ская власть для спа­се­ния этих де­тей – и мил­ли­о­нов дру­гих, кста­ти, – сде­ла­ла не ме­нее, а то и по­бо­лее, чем о. Алек­сандр. Она эту вой­ну вы­иг­ра­ла»; «Он (Хо­ти­нен­ко. – Ю.П.) ведь не мо­жет не по­ни­мать, что Ве­ли­кая Оте­че­ст­вен­ная не бы­ла столк­но­ве­ни­ем двух зол. Од­но зло бы­ло по­чер­ней, по­бес­спор­ней и вдо­ба­вок влез­ло на чу­жую зем­лю».

Оче­вид­но, что ре­ли­ги­оз­ность как дух, как си­с­те­ма цен­но­с­тей в филь­ме «Поп» от­сут­ст­ву­ет. К то­му же, Бы­ков от­ка­зы­ва­ет филь­му в ре­ли­ги­оз­но­с­ти и с дру­гой – «бо­го­слов­ской» – сто­ро­ны: «Ка­кая во­об­ще ре­ли­гия без по­гра­ни­чья?..»; «…нет ни­ка­кой ве­ры без ада и рая, без под­зем­но­го пла­ме­ни и не­бес­ной бла­го­да­ти». И, ко­неч­но, прав Бы­ков в том, что не сле­до­ва­ло по­лу­чать бла­го­сло­ве­ния у Па­т­ри­ар­ха на со­зда­ние филь­ма, что, до­бав­лю, для мно­гих яв­ля­ет­ся глав­ным до­ка­за­тель­ст­вом «пра­виль­но­с­ти» «По­па».

Од­на­ко в двух­ча­ст­ном «Ка­лен­да­ре» го­раз­до боль­ше идей­но уяз­ви­мых эс­се. Это, в пер­вую оче­редь, та­кие как «От­сут­ст­вие», «Пра­ви­ло Три­фо­но­ва», «Те­ле­гия», «Ди­кий Дон», «Два Че­хо­ва», «Эд­вард, сын Ви­ль­я­ма», «Не­ве­ли­кий ин­кви­зи­тор», «Бро­не­но­сец «Лег­ко­мыс­лен­ный», «Оне­гин как брэнд», «На той един­ст­вен­ной», «Го­ре от ума». Ос­та­но­вим­ся на не­ко­то­рых из них.

В «Те­ле­гии» – фор­маль­но – речь идёт о «де­ре­вен­ской» про­зе, от­но­ше­ние к ко­то­рой вы­ра­же­но в под­за­го­лов­ке «Рус­ское поч­вен­ни­че­ст­во как ан­ти­куль­тур­ный про­ект». Ка­за­лось, в по­след­ние де­ся­ти­ле­тия «ан­ти­де­ре­вен­ский» фон­тан ис­сяк: при­ми­тив­но-не­ле­пые сте­рео­ти­пы вос­при­я­тия дан­но­го на­прав­ле­ния ос­та­лись в про­шлом, и для мно­гих ста­ло оче­вид­ным, что про­за В.Бе­ло­ва, В.Шук­ши­на, В.Рас­пу­ти­на, Е.Но­со­ва, В.Ас­та­фь­е­ва, В.Ли­хо­но­со­ва – од­но из са­мых зна­чи­тель­ных яв­ле­ний в рус­ской ли­те­ра­ту­ре вто­рой по­ло­ви­ны ХХ ве­ка. Од­на­ко Бы­ков не толь­ко ре­а­ни­ми­ру­ет ста­рые аб­сурд­ные ми­фы, но и со­зда­ёт не ме­нее аб­сурд­ные но­вые. Их все нет смыс­ла и ме­с­та рас­сма­т­ри­вать. При­ве­ду клю­че­вые суж­де­ния ав­то­ра «Те­ле­гии», пе­ре­во­дя­щие раз­го­вор о «де­ре­вен­ской» про­зе во вне­вре­мен­ной, он­то­ло­ги­че­с­кий ре­гистр.

«Враж­да на­ро­да и ин­тел­ли­ген­ции, – ут­верж­да­ет Бы­ков, – чи­с­тый про­дукт поч­вен­ни­че­с­ко­го вы­мыс­ла». От­ст­ра­ня­ясь от вер­сии о ро­ди­те­лях вы­мыс­ла, не мо­гу не за­ме­тить, что о враж­де на­ро­да и ин­тел­ли­ген­ции толь­ко в ХХ ве­ке пи­са­ли В.Ро­за­нов, А.Блок, Н.Клю­ев, С.Есе­нин, М.Бул­га­ков, И.Со­ло­не­вич и мно­гие дру­гие ав­то­ры. На­пом­ню лишь из­ве­ст­ное вы­ска­зы­ва­ние Бло­ка из ста­тьи «На­род и ин­тел­ли­ген­ция»: «Пол­то­ра­с­та мил­ли­о­нов с од­ной сто­ро­ны и не­сколь­ко ты­сяч – с дру­гой; лю­ди, вза­им­но друг дру­га не по­ни­ма­ю­щие в са­мом ос­нов­ном».

«На са­мом де­ле, – про­дол­жа­ет Бы­ков, – это враж­да од­ной ин­тел­ли­ген­ции к дру­гой». А да­лее уточ­ня­ет: «Не­на­висть де­ре­вен­щи­ков к го­ро­ду – не что иное, как ре­ак­ция на фор­ми­ро­ва­ние но­во­го клас­са или, ес­ли угод­но, но­во­го на­ро­да». Вновь ос­тав­лю в сто­ро­не дав­но оп­ро­верг­ну­тый миф-пен­си­о­нер о не­на­ви­с­ти «де­ре­вен­щи­ков» к го­ро­ду, а про­ком­мен­ти­рую ин­но­ва­ци­он­ное «от­кры­тие» ав­то­ра «Те­ле­гии». В нём всё уяз­ви­мо-раз­мы­то-пе­ре­пу­та­но с по­ня­тий­но-сущ­но­ст­но-ло­ги­че­с­кой точ­ки зре­ния: «со­вет­ская ин­тел­ли­ген­ция» – это и «про­слой­ка», и «но­вый класс», и «но­вый на­род», и «на­род».

Во-пер­вых, ка­кой бы ни бы­ла се­ман­ти­ка слов «на­род» и «но­вый на­род» у Бы­ко­ва, не вы­зы­ва­ет со­мне­ний то, что «про­слой­ка» и «класс» – все­гда и во всех смыс­лах (со­ци­аль­ном, ду­хов­ном, куль­тур­ном и т.д.) бо­лее уз­кие по­ня­тия, чем «на­род». Во-вто­рых, оп­ре­де­ле­ние на­ро­да на­столь­ко «но­ва­тор­ское», что ос­та­ёт­ся при­ве­с­ти его без ком­мен­та­ри­ев и с улыб­кой удив­ле­ния. «На­ро­дом», «но­вым на­ро­дом» «на­зы­ва­ет­ся тот, кто пи­шет на­род­ные пес­ни». Ил­лю­с­т­ри­ру­ет­ся дан­ное «от­кры­тие» при­ме­ра­ми со­от­вет­ст­ву­ю­ще­го фан­та­зий­но-ахи­ней­но­го уров­ня. По вы­ра­же­нию Дми­т­рия Льво­ви­ча, «на­ро­дом ра­бо­та­ли» Б.Оку­д­жа­ва, Н.Мат­ве­е­ва, Ю.Виз­бор, Ю.Ким, М.Ан­ча­ров, А.Га­лич, В.Вы­соц­кий.

Ко­неч­но, те­ма­ти­че­с­кая ши­ро­та бы­ков­ских эс­се впе­чат­ля­ет. Но не ме­нее впе­чат­ля­ет и дру­гое. До­воль­но ча­с­то Дми­т­рию Льво­ви­чу не хва­та­ет эле­мен­тар­ных зна­ний и глу­би­ны по­ни­ма­ния рас­сма­т­ри­ва­е­мых – с лёг­ко­с­тью, с ви­дом зна­то­ка – во­про­сов. По­это­му ав­тор­ская вер­сия чувств, по­ступ­ков, су­деб силь­но от­ли­ча­ет­ся от «пер­во­ис­точ­ни­ка», от объ­ек­та изо­б­ра­же­ния. Вот как в эс­се «Го­ре от ума» ин­тер­пре­ти­ру­ет­ся ги­бель Гри­бо­е­до­ва: «Ав­тор ко­ме­дии со­сто­ит на служ­бе у Рос­сии, ко­то­рая его не це­нит и про ко­то­рую он всё по­ни­ма­ет. И гиб­нет за неё – в бит­ве со­вер­шен­но бес­смыс­лен­ной, за­щи­щая Мир­зу Яку­ба, ко­то­рый ему ни­кто».

В этих двух пред­ло­же­ни­ях про­яв­ля­ет­ся так мно­го ав­тор­ско­го – от мел­ких фак­ти­че­с­ких не­точ­но­с­тей до мас­штаб­ной не­прав­ды в по­ни­ма­нии ос­нов че­ло­ве­че­с­кой жиз­ни. «Со­сто­ять на служ­бе у Рос­сии» – так мож­но пи­сать не о Гри­бо­е­до­ве, а о на­ём­ни­ках-ино­ст­ран­цах или оте­че­ст­вен­ных ко­с­мо­по­ли­тах, для ко­то­рых Ро­ди­на – «при­зрак», «пу­с­тое ме­с­то» и то­му по­доб­ное. Да и нет ни­ка­ких ос­но­ва­ний ви­деть в Гри­бо­е­до­ве че­ло­ве­ка, отож­де­ств­ля­ю­ще­го власть и Рос­сию. Бы­ков­ская же ин­тер­пре­та­ция ис­то­рии с Мир­зой-Яку­бом (у Дми­т­рия Льво­ви­ча по­те­рян де­фис) на­гляд­но де­мон­ст­ри­ру­ет сущ­ность ав­тор­ско­го под­хо­да к лю­бой че­ло­ве­че­с­кой судь­бе.

С точ­ки зре­ния ав­то­ра эс­се, смыс­лом об­ла­да­ют лишь лич­но­ст­но-мо­ти­ви­ро­ван­ные по­ступ­ки: за­щи­ща­ют тех, кто име­ет к че­ло­ве­ку хоть ка­кое-то от­но­ше­ние. Для Гри­бо­е­до­ва та­кая ло­ги­ка по­ве­де­ния в кор­не бы­ла не­при­ем­ле­ма. Пи­са­тель-дип­ло­мат сам внёс в Турк­ман­чай­ский до­го­вор пункт о воз­вра­ще­нии иран­ской сто­ро­ной рос­сий­ских под­дан­ных, по­пав­ших в плен в раз­ное вре­мя. И Гри­бо­е­дов де­лал всё от не­го за­ви­ся­щее, что­бы ре­а­ли­зо­вать на прак­ти­ке дан­ный пункт до­го­во­ра. К то­му же, на тер­ри­то­рии рус­ско­го по­соль­ст­ва в Те­ге­ра­не спа­са­лись не толь­ко Мир­за-Якуб, но и те, о ком Бы­ков по­че­му-то не вспо­ми­на­ет: гру­зин Ру­с­тем-бек, ар­мян­ские жен­щи­ны из га­ре­ма Ал­ла­яр-ха­на.

Во­об­ще же, ди­лем­ма «спа­сать – не спа­сать» пе­ред Гри­бо­е­до­вым не воз­ни­ка­ла и в прин­ци­пе воз­ник­нуть не мог­ла, ибо Алек­сандр Сер­ге­е­вич был че­ло­ве­ком че­с­ти, дол­га. И да­же тог­да, ког­да у не­го по­яви­лась воз­мож­ность спа­с­тись, ук­рыв­шись на тер­ри­то­рии ар­мян­ской церк­ви или у кон­ди­те­ра Ма­ну­чер-ха­на (о чём Бы­ков умал­чи­ва­ет), Гри­бо­е­дов этой воз­мож­но­с­тью, ес­те­ст­вен­но, не вос­поль­зо­вал­ся…

Все­го в двух­ча­ст­ном «Ка­лен­да­ре» око­ло сот­ни фак­ти­че­с­ких оши­бок, не­точ­но­с­тей, на­тя­жек, не иг­ра­ю­щих столь зна­чи­тель­ной ро­ли, как в при­ве­дён­ном при­ме­ре с Гри­бо­е­до­вым. Эти фак­то­ло­ги­че­с­кие «бло­хи», эти «пе­хот­ные ми­ны» сви­де­тель­ст­ву­ют, преж­де все­го, об ав­тор­ской спеш­ке и не­же­ла­нии уточ­нять вся­кие «ме­ло­чи».

«Мин про­ти­во­тан­ко­вых», идей­но-иде­о­ло­ги­че­с­ких, в бы­ков­ском «Ка­лен­да­ре» не мень­ше. Уяз­ви­мость мно­гих вы­ска­зы­ва­ний ав­то­ра обус­лов­ле­на, в пер­вую оче­редь, его ли­бе­раль­ным ми­ро­воз­зре­ни­ем, его ли­бе­раль­ной си­с­те­мой цен­но­с­тей. Для ил­лю­с­т­ра­ции ска­зан­но­го об­ра­тим­ся к эс­се «Не­ве­ли­кий ин­кви­зи­тор».

У Бы­ко­ва вы­зы­ва­ет удив­ле­ние и воз­му­ще­ние факт ре­а­би­ли­та­ции Кон­стан­ти­на По­бе­до­нос­це­ва в «ну­ле­вые» го­ды ХХI-го сто­ле­тия. Это, по вер­сии Дми­т­рия Льво­ви­ча, труд­но бы­ло пред­ста­вить да­же в ре­во­лю­ци­он­ные 90-е. Сле­ду­ет, ви­ди­мо, уточ­нить: ре­а­би­ли­та­ция По­бе­до­нос­це­ва на­ча­лась го­раз­до рань­ше. Ещё в 70-е го­ды ми­нув­ше­го ве­ка Ле­о­нид Бо­ро­дин под­поль­но из­да­вал в Со­вет­ском Со­ю­зе жур­нал «Мос­ков­ский сбор­ник». Са­мим на­зва­ни­ем его, по­вто­ря­ю­щим на­зва­ние кни­ги По­бе­до­нос­це­ва, Бо­ро­дин ука­зы­вал на по­зи­ию сво­е­го из­да­ния, про­дол­жа­ю­ще­го го­су­дар­ст­вен­но-пра­во­слав­ную ли­нию Кон­стан­ти­на Пе­т­ро­ви­ча. Ве­хой на пу­ти воз­вра­ще­ния По­бе­до­нос­це­ва к оте­че­ст­вен­но­му чи­та­те­лю ста­ли се­рь­ёз­ные ра­бо­ты о нём Ана­то­лия Лан­щи­ко­ва ру­бе­жа 80–90-х го­дов... То есть, ре­а­би­ли­та­ция По­бе­до­нос­це­ва про­изо­ш­ла не вдруг, не в «ну­ле­вые» го­ды и, тем бо­лее, не по ве­ле­нию от­дель­ных по­ли­ти­ков.

Что же ка­са­ет­ся бы­ков­ских оце­нок По­бе­до­нос­це­ва, то они срод­ни то­му, что го­во­ри­лось о Кон­стан­ти­не Пе­т­ро­ви­че в кни­ге «Оку­д­жа­ва» и с чем я уже вы­ра­зил своё не­со­гла­сие в ста­тье «Сло­вес­ная ди­а­рея» («День ли­те­ра­ту­ры», 2009, № 7). Сей­час хо­чу об­ра­тить вни­ма­ние на дру­гое. В сво­их оцен­ках По­бе­до­нос­це­ва Бы­ков-ли­бе­рал очень на­по­ми­на­ет «не­ис­то­вых рев­ни­те­лей» со­вет­ской вуль­гар­но-со­ци­о­ло­ги­че­с­кой кри­ти­ки. На­по­ми­на­ет уже тем, что свои во­пи­ю­ще-не­спра­вед­ли­вые, яр­лы­ко­во-по­доб­ные ха­рак­те­ри­с­ти­ки Дми­т­рий Льво­вич да­же не пы­та­ет­ся до­ка­зать, под­твер­дить при­ме­ра­ми. Сие все­гда де­лать не­об­хо­ди­мо, но осо­бен­но тог­да, ког­да ут­верж­да­ешь та­кое: «Это был па­тен­то­ван­ный пра­во­вед, скуч­ней­ший, тра­ди­ци­он­ней­ший за­пре­ти­тель <...> По­бе­до­нос­цев был ску­чен, как все фа­ри­сеи, и при­ми­ти­вен, как на­ша оте­че­ст­вен­ная бю­ро­кра­тия; все хи­т­ро­спле­те­ния и за­ви­туш­ки его сти­ля вьют­ся на пу­с­том ме­с­те. В его со­чи­не­ни­ях при де­таль­ном рас­смо­т­ре­нии не ус­мо­т­ришь ни люб­ви, ни до­б­ра, ни ис­крен­ней за­бо­ты об Оте­че­ст­ве, от­но­си­тель­но ко­то­ро­го не мог же он со­вер­шен­но за­блуж­дать­ся».

В эс­се Бы­ко­ва мы не най­дём и от­ве­та на во­прос, ко­то­рый ес­те­ст­вен­но воз­ни­ка­ет у лю­бо­го не­пред­взя­то­го и хо­тя бы не­мно­го зна­ю­ще­го оте­че­ст­вен­ную ис­то­рию и ис­то­рию ли­те­ра­ту­ры чи­та­те­ля: как с та­ким «ни­что­же­ст­вом», как По­бе­до­нос­цев, мог дру­жить Ф.М. До­сто­ев­ский. Пи­са­тель, как из­ве­ст­но, вы­со­ко це­нил ум и до­б­рую ду­шу Кон­стан­ти­на Пе­т­ро­ви­ча, вни­ма­тель­но от­но­сил­ся к его со­ве­там и за­ме­ча­ни­ям, а глав­ное, при­ез­жал к не­му «дух ле­чить».

Итак, ли­бе­раль­ные «уши» тор­чат из со­тен бы­ков­ских оце­нок ис­то­ри­че­с­ких со­бы­тий, ха­рак­те­ри­с­тик ли­те­ра­тур­ных пер­со­на­жей, пи­са­те­лей, по­ли­ти­ков и т.д. При­ве­ду не­сколь­ко ха­рак­тер­ных при­ме­ров «...на фо­не Со­фро­но­ва и его кли­ки они (Ли­ля и Осип Бри­ки. – Ю.П.) свя­ты» («Со­фро­нов и его тай­на»); «судь­ба Та­ть­я­ны, на­хо­дя­щей един­ст­вен­ное уте­ше­ние в вер­но­с­ти ни­ко­му не нуж­ным обя­за­тель­ст­вам» («Оне­гин как брэнд»); «сель­ские пре­ле­с­ти» – это «не­о­слаб­лен­ное вни­ма­ние к чу­жой жиз­ни, кон­сер­ва­тизм, ксе­но­фо­бия, жад­ность, гру­бость, тем­но­та» («Те­ле­гия»); че­ло­век у Со­лже­ни­цы­на и До­сто­ев­ско­го «есть не­что, что ещё толь­ко пред­сто­ит со­здать» («На­след­ник по пря­мой»).

По­мнит­ся, Игорь Зо­ло­тус­ский ещё в 1987 го­ду в од­ной из луч­ших сво­их ста­тей «До­ко­ле?» точ­но от­ре­а­ги­ро­вал на ти­пич­но со­вет­скую вер­сию Вла­ди­ми­ра Лак­ши­на о Та­ть­я­не Ла­ри­ной как по­тен­ци­аль­ной де­ка­б­ри­ст­ке и её му­же-ге­не­ра­ле – ве­ро­ят­ном де­ка­б­ри­с­те. Ве­ли­ко же бы­ло моё удив­ле­ние, ког­да в кни­ге 2012-го го­да из­да­ния у иро­нич­но-ли­бе­раль­но­го Бы­ко­ва я встре­тил не­что, ка­за­лось бы, дав­но за­бы­тое, вуль­гар­но-со­ци­о­ло­ги­че­с­кое, ле­во-со­вет­ское, лак­ши­но­по­доб­ное. Ав­тор эс­се «Оне­гин как брэнд» даль­ней­шую судь­бу ге­ро­ев пуш­кин­ско­го ро­ма­на ви­дит так: «…в де­ка­б­ри­с­ты по­па­дёт ни­как не Оне­гин, ко­то­ро­го ав­тор бла­го­по­луч­но при­вёл к раз­гро­му, а муж-ге­не­рал, а Та­ть­я­на  <…> от­пра­вит­ся за ним в Си­бирь, что впол­не со­гла­су­ет­ся с ло­ги­кой об­ра­за и судь­бы».

Этот и ана­ло­гич­ные мно­го­чис­лен­ные при­ме­ры из «Ка­лен­да­ря» в оче­ред­ной раз на­гляд­но под­тверж­да­ют, что ли­бе­раль­ные и со­ци­а­ли­с­ти­че­с­кие идеи свя­за­ны меж­ду со­бой од­ной пу­по­ви­ной, они, ес­ли пе­ре­фра­зи­ро­вать Иго­ря Ша­фа­ре­ви­ча, две па­рал­лель­но-пе­ре­се­ка­ю­щи­е­ся до­ро­ги в один идей­ный ту­пик.

Эс­се о Лу­на­чар­ском «Бро­не­но­сец «Лег­ко­мыс­лен­ный» и Ю.Три­фо­но­ве «Пра­ви­ло Три­фо­но­ва», «От­сут­ст­вие» по­рож­да­ют во­про­сы и ас­со­ци­а­ции об­ще­куль­тур­ной на­прав­лен­но­с­ти. Уже в са­мом на­ча­ле «Бро­не­нос­ца «Лег­ко­мыс­лен­но­го» Дми­т­рий Льво­вич рас­ска­зы­ва­ет о том, как уми­ра­ю­щий Лу­на­чар­ский от­ка­зал­ся пить шам­пан­ское из сто­ло­вой лож­ки со сло­ва­ми: «Шам­пан­ское я пью толь­ко из бо­ка­ла!» Ес­ли по мо­ло­до­с­ти Бы­ков от­но­сил­ся к это­му по­ступ­ку Лу­на­чар­ско­го как к «лег­ко­мыс­лен­но­му по­зёр­ст­ву», то поз­же его мне­ние из­ме­ни­лось. Се­го­дня Дми­т­рий Льво­вич ут­верж­да­ет: «Жест – ве­ли­кое де­ло, по­зёр­ст­во на од­ре – ве­ли­кая фор­ма пре­зре­ния к ги­бе­ли, за­вет на­след­ни­кам, поч­ти по­двиг».

В та­кой фор­му­ли­ров­ке «жест – поч­ти по­двиг» мно­го лич­но­го и лег­ко­мыс­лен­но­го. Не­воль­но вспо­ми­на­ет­ся, что Бы­ков на­чи­нал как кур­ту­аз­ный ма­нь­е­рист. Иг­ро­вое на­ча­ло и по сей день оп­ре­де­ля­ет мно­гое в лич­но­с­ти и твор­че­ст­ве ав­то­ра. Толь­ко за­иг­рав­шись, ду­маю, мож­но уви­деть в эпи­зо­де с шам­пан­ским поч­ти по­двиг, за­вет по­том­кам... Тог­да, ес­ли сле­до­вать ло­ги­ке Бы­ко­ва, и ори­ги­наль­ный че­ло­век из од­но­имён­но­го рас­ска­за Ле­о­ни­да Ан­д­ре­е­ва со­вер­ша­ет поч­ти по­двиг, ког­да и пе­ред смер­тью ос­та­ёт­ся ве­рен на сло­вах сво­ей «фиш­ке» – люб­ви к не­гри­тян­кам...

Толь­ко жест, толь­ко лег­ко­мыс­лен­ность ви­дят­ся и в дру­гом ха­рак­тер­ном пас­са­же. Лу­на­чар­ский, по мыс­ли Бы­ко­ва, в си­лу сво­их пи­са­тель­ских ком­плек­сов («са­мо­лю­бо­ва­ния, мни­тель­но­с­ти, бо­лез­нен­но­го вни­ма­ния к чу­жим сла­бо­с­тям») «хо­ро­шо по­ни­мал ху­дож­ни­ков». В ка­ком смыс­ле Лу­на­чар­ский хо­ро­шо по­ни­мал ху­дож­ни­ков; где до­ка­за­тель­ст­ва это­го по­ни­ма­ния?.. От­ве­ты на эти и дру­гие ес­те­ст­вен­но воз­ни­ка­ю­щие во­про­сы в эс­се от­сут­ст­ву­ют. На­сле­дие же са­мо­го Лу­на­чар­ско­го вер­сию Бы­ко­ва о «бро­не­нос­це» оп­ро­вер­га­ет.

Дми­т­рий Льво­вич, уве­рен­ный в том, что че­рез на­зван­ные ком­плек­сы мож­но хо­ро­шо по­нять ху­дож­ни­ков, на­по­ми­на­ет кри­ти­ка Д. из «За­пи­сок из-за уг­ла» А.Би­то­ва. Этот кри­тик (с его, как вы­ра­жа­ет­ся Ан­д­рей Ге­ор­ги­е­вич, «одес­ски­ми штуч­ка­ми») «все при­чи­ны с рве­ни­ем пер­во­класс­ни­ка оты­с­ки­ва­ет в па­то­ло­гии, и те три или че­ты­ре при­чи­ны, по ко­то­рым счи­та­ет, что пи­шет сам, рас­сма­т­ри­ва­ет рас­про­ст­ра­ня­ю­щи­ми­ся на всё че­ло­ве­че­ст­во. По­это­му ему, ко­неч­но же, не­по­нят­но, как мо­жет пи­сать че­ло­век, ес­ли он не низ­ко­го рос­та, не урод и не ев­рей».

Ито­го­вое же раз­мы­ш­ле­ние Бы­ко­ва о Лу­на­чар­ском вы­гля­дит, мяг­ко го­во­ря, ко­ря­во. Од­но сло­во в нём яв­но от­сут­ст­ву­ет, но смысл по­ня­тен. Лу­на­чар­ский, как ут­верж­да­ет­ся в эс­се, «не ан­гел и не де­мон, но че­ло­век в ХХ ве­ке был ку­да боль­шей ред­ко­с­тью». Здесь воз­ни­ка­ет па­рал­лель с ро­ма­ном Юрия Три­фо­но­ва «Ста­рик».

Толь­ко Три­фо­но­ву в двух­ча­ст­ном «Ка­лен­да­ре» по­свя­ще­но два эс­се, боль­ше, чем ко­му-ли­бо. Не вы­зы­ва­ет со­мне­ний, что Три­фо­нов – один из са­мых близ­ких, со­звуч­ных Бы­ко­ву пи­са­те­лей вто­рой по­ло­ви­ны ХХ-го ве­ка. Но в при­ве­дён­ном вы­ска­зы­ва­нии о Лу­на­чар­ском Дми­т­рий Льво­вич мыс­лит как идей­ный ан­ти­под Три­фо­но­ва, как ста­рый боль­ше­вик из ро­ма­на «Ста­рик». Он и че­рез 50 лет по­сле окон­ча­ния Граж­дан­ской вой­ны пы­та­ет­ся най­ти до­ка­за­тель­ст­ва иде­о­ло­ги­че­с­кой «не­пра­виль­но­с­ти» «крас­но­го» ком­ко­ра Ми­гу­ли­на, рас­ст­ре­лян­но­го в 1921 го­ду как яко­бы ор­га­ни­за­то­р яко­бы контр­ре­во­лю­ци­он­но­го за­го­во­ра. На что Па­вел Ле­ту­нов, оз­ву­чи­вая три­фо­нов­ское, за­вет­ное, ре­а­ги­ру­ет так: «Вот это­го не по­ни­маю: чёр­ные да бе­лые, мра­ко­бе­сы и ан­ге­лы. И ни­ко­го по­се­рёд­ке. А по­се­рёд­ке-то все. И от мра­ка, и от бе­сов, и от ан­ге­лов в каж­дом».

Раб­ст­во, не­сво­бо­да, ти­ра­ния как кон­стан­ты ис­то­ри­че­с­ко­го бы­тия Рос­сии – сквоз­ные мо­ти­вы «Ка­лен­да­ря» и все­го твор­че­ст­ва Бы­ко­ва. Они и дру­гие, за­ра­нее из­ве­ст­ные мо­ти­вы, вхо­дя­щие в стан­дарт­ный на­бор ли­бе­раль­но­го ин­тел­ли­ген­та, пе­ри­о­ди­че­с­ки по­лу­ча­ют у Бы­ко­ва та­кую ха­рак­тер­ную ог­ран­ку: «В Рос­сии нель­зя ска­зать ни­ка­кой прав­ды, по­то­му что из­на­чаль­ный по­рок не­ус­т­ра­ним, а всё ос­таль­ное ме­лочь»; «а всё-та­ки прин­цип «Мне от­мще­ние, и аз воз­дам» в Рос­сии не ра­бо­та­ет. В Рос­сии не­до­ста­точ­но, а по­рой и про­сто вред­но быть хо­ро­шим» («Два Че­хо­ва»); «У Рос­сии, в об­щем, очень не­боль­шой вы­бор: ли­бо си­деть в на­во­зе и ню­хать ро­зу, ли­бо си­деть в на­во­зе без ро­зы» («Хро­ни­ки рус­ской Ка­с­та­лии»). По­доб­ную ру­со­фоб­скую бре­дя­ти­ну я ком­мен­ти­ро­вал не­од­но­крат­но. В этот раз от­ве­чу Бы­ко­ву с по­да­чи его лю­би­мо­го пи­са­те­ля.

В эс­се «Пра­ви­ло Три­фо­но­ва» вы­ска­зы­ва­ет­ся пред­по­ло­же­ние, что се­го­дня при чте­нии про­зы Юрия Ва­лен­ти­но­ви­ча «ре­во­лю­ци­он­ный пласт про­пу­с­ка­ют», ибо эта эпо­ха «ста­ла не­по­нят­ной, как древ­няя ру­ко­пись». Не знаю, чем ру­ко­вод­ст­во­вал­ся Бы­ков, ут­верж­дая та­кое. Лич­но я об­ра­щаю осо­бое вни­ма­ние на «ре­во­лю­ци­он­ный пласт» в тек­с­тах Три­фо­но­ва. Ос­та­но­вим­ся на од­ном сю­же­те, име­ю­щем не­по­сред­ст­вен­ное от­но­ше­ние к на­шей те­ме.

В ро­ма­не «Ста­рик» мно­го скры­тых и от­кры­тых ис­то­ри­че­с­ких па­рал­ле­лей, смыс­лов, ко­то­рые по­мо­га­ют по­нять идей­ные кор­ни ре­во­лю­ции 1917 го­да и суть про­ис­хо­дя­ще­го в го­ды Граж­дан­ской вой­ны, ха­рак­те­ри­зу­е­мой Бы­ко­вым как про­яв­ле­ние «од­ной из глав­ных рус­ских на­ци­о­наль­ных идей», как «раз­вле­че­ние <…> для лю­дей с низ­ким куль­тур­ным и ду­хов­ным уров­нем» («На той един­ст­вен­ной»). Об­ра­щаю вни­ма­ние Дми­т­рия Льво­ви­ча на то, что все са­мые же­с­то­кие ге­рои ро­ма­на, ис­пе­пе­ля­е­мые из­ну­т­ри то­таль­ной не­на­ви­с­тью и про­по­ве­ду­ю­щие фи­ло­со­фию раз­ре­ше­ния кро­ви по со­ве­с­ти, по­сто­ян­но ссы­ла­ют­ся на опыт Ве­ли­кой фран­цуз­ской ре­во­лю­ции, на вы­ска­зы­ва­ния её вож­дей и ге­ро­ев. Так, Ши­гон­цев при­зы­ва­ет к то­му, что­бы по­вто­рить на До­ну опыт по­дав­ле­ния контр­ре­во­лю­ци­он­ной Ван­деи: «ре­с­пуб­ли­ка по­бе­ди­ла толь­ко по­то­му, что не зна­ла по­ща­ды». Или тот же ге­рой сов­ме­ст­но с Бра­слав­ским – вновь с опо­рой на фран­цуз­ских учи­те­лей – фор­му­ли­ру­ет уз­на­ва­е­мую иде­о­ло­гию: «Дан­тон ска­зал во вре­мя су­да над Лю­до­ви­ком: «Мы не ста­нем его су­дить, мы его убь­ём» <...> Не на­до бо­ять­ся кро­ви! Мо­ло­ко слу­жит про­пи­та­ни­ем для де­тей, а кровь есть пи­ща для де­тей сво­бо­ды, го­во­рил де­пу­тат Жю­ль­ен». К то­му же, как сле­ду­ет из ро­ма­на Три­фо­но­ва, в на­ци­о­наль­ном раз­вле­че­нии при­ни­ма­ют уча­с­тие ки­тай­цы, ла­ты­ши, ев­реи…

По за­ко­нам ли­бе­раль­но­го жа­н­ра пре­ступ­ле­ни­ям, тер­ро­ру, звер­ст­вам Граж­дан­ской вой­ны Бы­ков при­да­ёт рус­ско-кре­с­ть­ян­ский ха­рак­тер. Де­лая из глав­ной жерт­вы ХХ ве­ка ви­нов­ни­ка ка­та­ст­роф ми­нув­ше­го сто­ле­тия, ав­тор «Ка­лен­да­ря» сво­е­об­раз­но-не­свое­об­раз­но от­бе­ли­ва­ет са­му ре­во­лю­цию и «ле­вую» твор­че­с­кую ин­тел­ли­ген­цию: «Они (ма­ло­куль­тур­ный на­род. – Ю.П.) по­том влез­ли в это (в ре­во­лю­цию. –  Ю.П.) и всё ис­пор­ти­ли, на­дол­го от­ст­ра­нив ху­дож­ни­ков не толь­ко от го­су­дар­ст­вен­но­го уп­рав­ле­ния, а от пе­чат­но­го стан­ка, к ко­то­ро­му по­лу­чи­ли до­ступ ис­клю­чи­тель­но кры­сы. По их марк­сист­ской, ком­му­ни­с­ти­че­с­кой и про­чей ча­с­ти – был крас­ный тер­рор, Граж­дан­ская вой­на, рас­ст­ре­лы за­лож­ни­ков, пыт­ки, за­стен­ки <...>. Это бы­ла спе­ци­фи­че­с­кая ре­ак­ция кре­с­ть­ян­ской, ди­кой, во мно­гих от­но­ше­ни­ях вар­вар­ской стра­ны на ре­во­лю­цию ду­ха. А ре­во­лю­ция ду­ха, ко­то­рую мы всё ни­как не на­учим­ся от­де­лять от крас­но­го тер­ро­ра и со­ци­а­ли­с­ти­че­с­ко­го стро­и­тель­ст­ва, бы­ла уто­пи­че­с­кой за­те­ей рус­ской куль­ту­ры, страш­но да­лё­кой от на­ро­да» («Хро­ни­ки рус­ской Ка­с­та­лии»).

Ког­да чи­таю та­кое, то у ме­ня, пред­ста­ви­те­ля «на­воз­ной», кре­с­ть­ян­ско-рус­ской Рос­сии, в пер­вую оче­редь, воз­ни­ка­ет сле­ду­ю­щий во­прос. Как дол­го ещё на­ша ли­бе­раль­ная ин­тел­ли­ген­ция бу­дет рас­ска­зы­вать сказ­ки о ре­во­лю­ции ду­ха и Рос­сии как не­бла­го­дат­ной поч­ве, «на­во­зе»... По­ра при­знать оче­вид­ное: имен­но «ре­во­лю­ци­о­не­ры ду­ха» (фу­ту­ри­с­ты, сим­во­ли­с­ты и т.д., о ко­то­рых по­этич­но-фан­та­зий­но пи­шет Д.Бы­ков) раз­ру­ши­ли тра­ди­ци­он­ную рус­скую го­су­дар­ст­вен­ность, под­го­то­ви­ли идей­но-ду­хов­ную поч­ву для са­мых страш­ных пре­ступ­ле­ний ХХ ве­ка. И се­го­дня, как и все­гда, от­но­сясь к Рос­сии как к на­во­зу, ли­бе­раль­ная ин­тел­ли­ген­ция де­ла­ет всё, что­бы окон­ча­тель­но пе­ре­ме­нил­ся дух Рос­сии и рус­ских, что­бы они пе­ре­ста­ли су­ще­ст­во­вать как та­ко­вые. И ес­ли вы­би­рать из двух ва­ри­ан­тов, пред­ло­жен­ных Бы­ко­вым, то я вы­бе­ру Рос­сию без «ро­зы», без ли­бе­раль­ной ин­тел­ли­ген­ции, ибо за­пах «ро­зы» – это за­пах тле­ния, смер­ти. Од­на­ко, ис­хо­дя из ска­зан­но­го в на­ча­ле ста­тьи, у Бы­ко­ва есть шанс пре­одо­леть ком­плекс «ро­зы» и стать «на­во­зом»...


Юрий ПАВЛОВ,
г. АРМАВИР




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования