Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №33-34. 10.08.2012

ПЕРЕХОДНЫЙ ВОЗРАСТ

– Я ска­зал не пой­ду, зна­чит, не пой­ду. Иди, че­го сто­ишь? – Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич де­мон­ст­ра­тив­но при­ва­лил­ся к ме­тал­ли­че­с­кой ог­рад­ке и за­ку­рил. Паль­цы слег­ка дро­жа­ли.

– Те­бе что, труд­но? – ши­ро­кое ли­цо Ин­ны Сер­ге­ев­ны на­ду­ва­лось яро­с­тью. – Труд­но? Зай­ти? Все­го-то – зай­ти!

Михаил ТИТОВ
Михаил ТИТОВ

Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич мол­ча вы­пу­с­тил дым и от­вер­нул­ся. Ин­на вы­та­щи­ла его из квар­ти­ры – про­сто про­гу­лять­ся по Нев­ско­му, на пред­но­во­год­нюю кра­со­ту по­смо­т­реть, а на вы­хо­де из ме­т­ро за­яви­ла, что на­до бы в Ка­зан­ский зай­ти – свеч­ку Бо­го­ро­ди­це по­ста­вить, что­бы всё на­ла­ди­лось. «Ага, сей­час! – злясь и на же­ну, и на се­бя, ду­мал он. – Все ве­ру­ю­щи­ми ста­ли, как же. Трид­цать лет на­зад она ме­ня из ком­со­мо­ла хо­те­ла ис­клю­чить за то же са­мое, а те­перь са­ма сю­да тя­нет».

Трид­цать лет – срок был весь­ма ус­лов­ный. Мо­жет, и не трид­цать лет на­зад это бы­ло, а все три­с­та трид­цать или, на­обо­рот, толь­ко вче­ра слу­чи­лось. Ход вре­ме­ни для Ва­лен­ти­на Пе­т­ро­ви­ча не за­мед­лил­ся и не ус­ко­рил­ся, он как бы от­сут­ст­во­вал во­все. Где-то шло са­мо по се­бе вре­мя, па­рал­лель­но ему шёл Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич, и они уже не пе­ре­се­ка­лись в этом про­ст­ран­ст­ве. 

– Как хо­чешь! – окон­ча­тель­но оби­де­лась Ин­на Сер­ге­ев­на. – Стой тут и мёрз­ни. Я не­ско­ро бу­ду.

Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич про­во­дил взгля­дом су­пру­гу, от­ме­тил про се­бя, как она тя­же­ло хо­дит, – в по­след­ние го­ды Ин­на Сер­ге­ев­на на­бра­ла да­же не ве­са, а мно­го­зна­чи­тель­ной ве­со­мо­с­ти, – ус­мех­нул­ся, ког­да она не­ук­лю­же по­кло­ни­лась тя­жё­лым де­ре­вян­ным две­рям, под­нёс ко рту си­га­ре­ту, но вдруг, слов­но вспом­нив что-то, бро­сил её в снег.

 

В свои пять­де­сят три Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич не чув­ст­во­вал се­бя ста­ри­ком. Про­сто так мно­го все­го на­ва­ли­лось в по­след­ние го­ды, что он стал ус­та­вать от жиз­ни. Вна­ча­ле умер­ла мать. Он и не ду­мал, что её смерть ста­нет та­ким ог­лу­ши­тель­ным уда­ром для не­го. Ду­мал, от­не­сёт­ся спо­кой­но, фи­ло­соф­ски, как вос­при­ни­мал всё до не­дав­не­го вре­ме­ни. Тем бо­лее что жи­ли они на столь зна­чи­тель­ном про­ст­ран­ст­вен­но-вре­мен­ном рас­сто­я­нии друг от дру­га, что да­же кров­ное род­ст­во, прой­дя от края до края их зе­мель, ис­тон­чи­лось до еле ви­ди­мой ни­ти. Мать ус­пе­ла в тре­тий раз вый­ти за­муж, ро­ди­ла ему бра­та, ко­то­ро­го Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич ни ра­зу не ви­дел, толь­ко на фо­то­гра­фи­ях, из­ред­ка зво­ни­ла, и он ей – боль­ше по пра­зд­ни­кам и в день рож­де­ния, обя­за­тель­ное род­ст­вен­ное при­ли­чие. А тут – эта но­вость. Как буд­то хлоп­ну­ли ла­до­ня­ми по ушам и ты, хва­та­ясь за них от бо­ли, ози­ра­ешь­ся по сто­ро­нам, не в си­лах по­нять: кто и за что. По­хо­ро­ни­ли мать без не­го. На­коп­ле­ний у Ва­лен­ти­на Пе­т­ро­ви­ча не бы­ло, а би­ле­ты ту­да-об­рат­но сто­и­ли не­подъ­ём­ных де­нег. Ин­на Сер­ге­ев­на тог­да уже пред­ло­жи­ла про­сто в цер­ковь схо­дить, на по­мин ду­ши служ­бу за­ка­зать, но толь­ко ра­зо­зли­ла Ва­лен­ти­на Пе­т­ро­ви­ча сво­им ста­ру­ше­чье-цер­ков­ным язы­ком.

По­том на ра­бо­те по­ме­ня­лось ру­ко­вод­ст­во, при­шли мо­ло­дые и дерз­кие, и как-то так по­лу­чи­лось, что из преж­не­го кол­лек­ти­ва они ос­та­лись вдво­ём с ка­д­ро­вич­кой Ири­ной, ма­те­рью-оди­ноч­кой, ко­то­рую по за­ко­ну не мог­ли уво­лить. Хо­тя кто те­перь на за­ко­ны смо­т­рит?!

По­че­му не тро­ну­ли его? – Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич и сам за­да­вал­ся этим во­про­сом, но от­ве­та не на­хо­дил. Осо­бо цен­ным ка­д­ром он ес­ли и был, то уж точ­но не сей­час, ког­да тех­но­ло­гии ме­ня­лись с та­кой стре­ми­тель­ной ско­ро­стью, что он про­сто не ус­пе­вал сле­дить за их об­нов­ле­ни­ем. Вре­ме­на­ми Ва­лен­ти­ну Пе­т­ро­ви­чу ка­за­лось, что но­вые кол­ле­ги по­сме­и­ва­ют­ся над ним: над его не­то­роп­ли­во­с­тью, дол­гим ко­па­ни­ем и ло­ма­ни­ем го­ло­вы. Он да­же ку­рить стал мень­ше – эти по­сто­ян­но ко­си­лись на не­го в ку­рил­ке и за­мол­ка­ли, как толь­ко он за­хо­дил. А тут ещё Ин­ну ста­ло уно­сить.

 

– С им­пе­ра­т­ри­цей сфо­то­гра­фи­ро­вать­ся не же­ла­е­те?

Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич вздрог­нул. На­по­ма­жен­ная де­ви­ца – в не­ле­пом го­ло­вном убо­ре («ка­пор, что ли?» – по­ду­ма­лось), с тор­ча­щи­ми из-под не­го ка­п­ро­но­вы­ми бук­ля­ми, ус­та­ло и не­ис­крен­не улы­ба­лась, гля­дя ку­да-то за Ва­лен­ти­на Пе­т­ро­ви­ча.

За его спи­ной свер­ка­ла ёл­ка. Крас­ным мер­ца­ли кре­с­ты, се­ре­б­ром от­ли­ва­ла звез­да на ма­куш­ке, го­лу­бым и си­ним на­ли­ва­лись сне­жин­ки, но Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич, по­гру­жён­ный в се­бя, ни­че­го это­го не ви­дел. Гу­с­те­ли су­мер­ки, на­ли­ва­лись свин­цом ту­чи, па­дал мо­к­рый снег, под но­га­ми за­сты­ва­ла гряз­ная жи­жа.

– Нет, спа­си­бо, – бы­с­т­ро от­ве­тил он, слов­но бо­ял­ся, что де­ви­ца нач­нёт на­ста­и­вать, и ещё раз по­вто­рил: – Нет-нет.

Им­пе­ра­т­ри­ца по­ве­ла мо­к­рым пле­чом и за­шур­ша­ла юб­кой к сто­яв­ше­му по­одаль Пе­т­ру. К то­му – под­пор­ка­ми сле­ва и спра­ва – жа­лись две ту­ри­ст­ки.

Ва­лен­ти­ну Пе­т­ро­ви­чу вспом­ни­лась внуч­ка. Её фо­то­гра­фия – в та­ком же не­ле­пом пыш­ном пла­тье в пол, как у оби­жен­ной его от­ка­зом им­пе­ра­т­ри­цы, – сто­я­ла у них в сер­ван­те за стек­лом. Внуч­ка бы­ла чу­жой, ино­ст­ран­ной. Един­ст­вен­ная дочь дав­но жи­ла в Аме­ри­ке, дав­но не при­ез­жа­ла, а в те­ле­фон­ных звон­ках и скай­пе ча­с­то пе­ре­ска­ки­ва­ла на свой но­вый язык, став­ший род­ным для кро­хот­ной Со­фи и ко­то­рый Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич по­ни­мал, но не вос­при­ни­мал прин­ци­пи­аль­но. «Как бы­с­т­ро рус­ский дух вы­ве­т­ри­ва­ет­ся», – ду­ма­лось ему об од­ном, а по­ни­ма­лось со­вер­шен­но дру­гое: ос­та­лось сов­сем чуть-чуть и про­изой­дёт то, что слу­чи­лось меж­ду ним и его ма­те­рью: ни­точ­ка обо­рвёт­ся, и доч­ка, вче­ра ещё ма­лень­кая и без­за­щит­ная, та­кая тёп­лая и близ­кая до ос­та­нов­ки серд­ца от сча­с­тья, ста­нет по­сто­рон­ней тёт­кой. И тог­да он ос­та­нет­ся сов­сем один – ни по­го­во­рить, ни по­пла­кать, ни обо­греть­ся. 

 

Мо­мен­та, ког­да цер­ковь са­ма при­шла в их дом и за­вла­де­ла та­ким не­ког­да уют­ным про­ст­ран­ст­вом, Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич не за­ме­тил. Со­бра­ние со­чи­не­ний Дю­ма, куп­лен­ное ещё по под­пи­с­ке, на книж­ной пол­ке вдруг по­тес­ни­ли жи­тия и Биб­лия, здесь же в ря­док вы­ст­ро­и­лись икон­ки, на кух­не по­сто­ян­но (сов­сем как в книж­ках про те ещё вре­ме­на) ча­ди­ла лам­пад­ка, и да­же чрес­ла свои, вы­хо­дя из до­му, Ин­на Сер­ге­ев­на под­по­я­сы­ва­ла чёр­ной лен­той, как она их на­зы­ва­ла, «жи­вых по­мо­щей». Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич му­чал­ся и ни­как не мог по­нять, ког­да его же­ной, убеж­дён­ной ком­со­мол­кой, был сде­лан этот ре­ши­тель­ный шаг: от ве­ры в ком­му­низм к ве­ре в Бо­га? Его зли­ла не столь­ко не­о­жи­дан­ная для Ин­ны спо­соб­ность так кар­ди­наль­но по­ме­нять убеж­де­ния, точ­нее – из­ме­нить им, а то, что они ра­зо­шлись по раз­ные сто­ро­ны. Как буд­то еха­ли-еха­ли од­ной ко­ле­ёй, и хоп: стрел­ки пе­ре­ве­ли, и то, что рань­ше спла­чи­ва­ло, бы­ло близ­ким для обо­их, те­перь раз­ве­ло.

 

– Че­го те­бе в цер­ковь не схо­дить? По­мо­лишь­ся, мо­жет лег­че ста­нет? – на­ста­и­ва­ла Ин­на, уга­ды­вая его не­про­го­во­рён­ное со­сто­я­ние. Те­перь они об­хо­ди­лись дву­мя-тре­мя фра­за­ми – по до­му, не бо­лее то­го. 

«Хва­та­ет­ся за со­ло­мин­ку, – ду­мал Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич. – Ну, ка­кой Бог? Чем он по­мо­жет? Пу­с­то­та во­круг». Но вслух, гля­дя на же­ну по­верх жур­на­ла «На­ука и жизнь», с ехид­цей вы­дав­ли­вал толь­ко зву­ки, ко­то­рые в ли­те­ра­ту­ре обыч­но обо­зна­ча­ют как «хм», «кхе-кхе» или «н-да».  

Как-то раз его всё-та­ки хва­ти­ло на то, что­бы спро­сить:

– За­чем те­бе это?

– Валь, нуж­но же ве­рить во что-ни­будь, – уко­риз­нен­но от­ве­ти­ла Ин­на.

– Ну не в Бо­га же! – взо­рвал­ся Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич. – Не в Бо­га!

– А в ко­го? – пе­ре­би­ла его Ин­на. – В зе­лё­ных че­ло­веч­ков?

Ва­ри­ан­та у Ва­лен­ти­на Пе­т­ро­ви­ча не бы­ло.

– По­ве­лась на по­пов­ские сказ­ки! А са­ма ведь… – он смах­нул со сто­ла пле­тё­ную кор­зин­ку с на­ре­зан­ным ба­то­ном и вы­ско­чил из кух­ни.

Ин­на Сер­ге­ев­на всхлип­ну­ла, но сдер­жа­ла слё­зы.

– Валь, ты как был ре­бён­ком, так и ос­тал­ся, – крик­ну­ла ему в ком­на­ту, со­би­рая с по­ла ку­с­ки хле­ба. – В под­ро­ст­ке за­ст­рял. Мак­си­ма­лист.

 

Вот и сей­час, ког­да из две­рей церк­ви вы­плы­ло Ин­ни­но бор­до­вое паль­то, за­хо­те­лось про­ка­ш­лять­ся, а мо­жет, и крик­нуть что-ни­будь глу­по-дерз­кое. Но Ин­на по­вер­ну­лась к Ва­лен­ти­ну Пе­т­ро­ви­чу спи­ной, сло­жи­лась в по­кло­не, не­спе­ша вы­пря­ми­лась и мед­лен­но и важ­но ста­ла спу­с­кать­ся по сту­пе­ням. 

– Что, при­ло­жи­лась? – спро­сил Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич, ед­ва Ин­на Сер­ге­ев­на по­до­шла к не­му.  

– При­ло­жи­лась, – спо­кой­но от­ве­ти­ла Ин­на и под­хва­ти­ла его под ру­ку, слов­но от­ры­вая от же­лез­но­го за­бо­ра.

– Лег­че ста­ло? – по­дал­ся впе­рёд, вслед за же­ной, Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич.

Ин­на Сер­ге­ев­на не от­ве­ти­ла, и, ра­зо­злив­шись её спо­кой­ст­вию, Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич от­дёр­нул ру­ку.

– Что? – уди­ви­лась Ин­на Сер­ге­ев­на.

– По­ку­рю ещё.

Она кив­ну­ла, как по­ка­за­лось в по­лу­ть­ме Ва­лен­ти­ну Пе­т­ро­ви­чу, да­же до­б­ро­же­ла­тель­но, хо­тя в по­след­нее вре­мя толь­ко и ну­де­ла, что по­ра бро­сать, и ос­то­рож­но по­нес­ла се­бя по скольз­ко­му от та­яв­ше­го сне­га тро­ту­а­ру.

За­кры­ва­ясь от по­ры­вов ве­т­ра, Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич за­ку­рил и сквозь вы­пу­щен­ный дым и тя­жё­лые, на­пи­тан­ные во­дой сне­жин­ки, вы­све­чен­ные жёл­ты­ми фо­на­ря­ми, стал рас­сма­т­ри­вать храм. Бе­ле­ли к юби­лею очи­щен­ные от ко­по­ти ко­лон­ны, ис­чез­ла ма­с­ки­ро­воч­ная сет­ка, скры­вав­шая столь­ко лет верх­нюю часть со­бо­ра. В ка­кое-то мгно­ве­ние Ва­лен­ти­ну Пе­т­ро­ви­чу по­ка­за­лось, что над пра­вым кры­лом Ка­зан­ско­го, по­сте­пен­но ухо­дя­щим в тем­но­ту, что-то мельк­ну­ло. Он уже при­пи­сал своё ви­де­ние иг­ре те­ней, как над кры­шей и в са­мом де­ле взвил­ся бе­лый го­лубь и на се­кун­ду за­вис в воз­ду­хе, пря­мо на краю све­та. Ва­лен­тин Пе­т­ро­вич хо­тел бы­ло ок­лик­нуть Ин­ну, что­бы она ог­ля­ну­лась, что­бы то­же уви­де­ла пти­цу, но пе­ре­ду­мал. По­сто­ял, вгля­ды­ва­ясь в ед­ва ос­ве­щён­ный про­вал меж­ду на­вис­ши­ми сне­го­вы­ми ту­ча­ми и кров­лей церк­ви, и ук­рад­кой пе­ре­кре­с­тил­ся.  


Михаил ТИТОВ,
г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования