Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №38. 21.09.2012

РАМЗАЙ

 НА   КОН­КУРС   «ЧЕСТЬ   ИМЕЮ»

 

Заснеженной зимой тридцать второго года канцлером Германии стал военный – генерал-лейтенант Шлейхер. Человеком он был малоизвестным, поэтому стремился привлечь в свой кабинет людей, имевших вес в стране.

К таким выдающимся деятелям Шлейхер отнёс и Гитлера, и в самом конце года, в декабре, направил в Веймар, где обосновался будущий фюрер, своего посланца. Этим посланцем был сотрудник Института истории новой Германии подполковник Отт. Отт привёз Гитлеру лестное предложение рейхсканцлера: занять второе место в империи и стать вице-канцлером. Будущий фюрер предложение принял.

Шлейхер вскоре вылетел из своего кресла, не успел его даже насидеть и сделать тёплым, а Гитлер переместился на верхнюю иерархическую ступеньку.

Надо полагать, Гитлер запомнил Отта. И прибыл подполковник в Японию явно не с целью пострелять в свободное время из мортиры и снести зарядами пару крыш у каких-нибудь старых сараев – он прибыл с другой задачей: наладить сотрудничество между немецкой и японской разведками. К такому выводу пришёл Зорге.

 

Валерий ПОВОЛЯЕВ
Валерий ПОВОЛЯЕВ

Они встре­ти­лись втро­ём – Зор­ге, Эй­ген Отт и Хель­ма – и ре­ши­ли вме­с­те по­обе­дать в ста­ром то­кий­ском ре­с­то­ра­не, где Ри­хард пре­ду­с­мо­т­ри­тель­но за­ка­зал сто­лик.

По­го­да сто­я­ла тёп­лая, со сто­ро­ны мо­ря при­но­сил­ся лёг­кий све­жий ве­тер, при­ят­но об­ду­вал ли­цо, ру­ки, ше­ве­лил ку­с­ты в скве­рах.

– В этом ре­с­то­ра­не на­сто­я­щая япон­ская кух­ня, ста­рая, грех с нею не по­зна­ко­мить­ся, – ска­зал Зор­ге Эй­ге­ну, за­тем с по­лу­по­кло­ном по­вер­нул­ся к Хель­ме:

– Вы не про­тив?

Та сде­ла­ла вос­хи­щён­ный взмах ру­кой:

– О-о-о! Япон­ская кух­ня, на­сто­я­щая – это о-о-о! С удо­воль­ст­ви­ем, гос­по­дин Зор­ге! – Хель­ма иг­ри­во гля­ну­ла на Зор­ге.

«Бес­тия ещё та, – не­воль­но от­ме­тил Зор­ге, улыб­нул­ся ши­ро­ко. – Бы­ло у ме­ня что-ни­будь с нею там, во Франк­фур­те, или нет?» Это­го он не по­мнил. Что-то до­сад­ли­вое мельк­ну­ло у не­го в гла­зах, мельк­ну­ло и тут же ис­чез­ло, Зор­ге как был са­ма уч­ти­вость, так са­мой уч­ти­во­с­тью и про­дол­жал ос­та­вать­ся.

Ма­ши­ну вёл Зор­ге. Вёл ли­хо, на это об­ра­ти­ли вни­ма­ние и са­ма Хель­ма, и её муж.

– Где вы на­учи­лись так здо­ро­во уп­рав­лять ав­то­мо­би­лем, док­тор Зор­ге? – спро­сил Отт.

– Как где? В стра­не на­сто­я­щих муж­чин и ис­тин­ных па­т­ри­о­тов...

– В ве­ли­кой Гер­ма­нии? – ри­ск­нул пред­по­ло­жить Отт. Ква­д­рат­ный под­бо­ро­док его, чи­с­то вы­бри­тый, лос­ня­щий­ся, во­ин­ст­вен­но вы­пя­тил­ся.

– Имен­но там, – под­твер­дил Зор­ге, на хо­ро­шей ско­ро­сти во­гнал ма­ши­ну в уз­кий про­улок – гро­мозд­кий ав­то­мо­биль во­шёл в не­го, буд­то нит­ка в уш­ко игол­ки, лег­ко, толь­ко свер­ху, с крыш от­ку­да-то, вниз рух­нул зву­ко­вой пласт, так про­ст­ран­ст­во ото­зва­лось на звук мо­то­ра, – под­пол­ков­ник вос­тор­жен­но кач­нул го­ло­вой: Ри­хард ему нра­вил­ся.

– За­ви­дую вам, док­тор Зор­ге.

Зор­ге рас­сме­ял­ся без­мя­теж­но:

– Это мы об­су­дим, док­тор Отт, ког­да бу­дем си­деть за сто­лом.

– Всё это вре­мя я имел де­ло с во­ен­ны­ми, а они в япон­ской кух­не смыс­лят не боль­ше, чем я в ас­тро­но­мии, – по­жа­ло­вал­ся Отт.

– Ни­че­го страш­но­го. Я рас­ска­жу вам всё, что знаю о япон­ской кух­не.

– Я слы­шал, что глав­ные у них – два ку­ша­нья... Это так?

– Да. Су­ки­я­ки и тэм­пу­ра. Но, ес­ли че­ст­но, япон­цы по­за­им­ст­во­ва­ли их у дру­гих. Об этом в Япо­нии, ко­неч­но, ни­где не на­пи­са­но, но в Ев­ро­пе, в на­уч­ных кру­гах, из­ве­ст­но.

– Сов­сем не­о­жи­дан­но, – за­сом­не­вал­ся Отт, – да­же ин­те­рес­но.

– Су­ки­я­ки по­за­им­ст­во­ва­ли в три­над­ца­том ве­ке у мон­го­лов, а тэм­пу­ру – в ше­ст­над­ца­том ве­ке у пор­ту­галь­цев.

– Пор­ту­галь­ская-то кух­ня как сю­да, на эти ого­ро­ды, по­па­ла?

– За­вез­ли мис­си­о­не­ры.

– Век жи­ви – век учись, – глу­бо­ко­мыс­лен­но за­ме­тил Отт.

– Тэм­пу­ра – это ры­ба, ли­бо ку­с­ки ось­ми­но­га, каль­ма­ров, ме­дуз, кре­ве­ток, ко­то­рые япон­цы оку­на­ют в жид­кое те­с­то и жа­рят в мас­ле. Очень вкус­но и... – Зор­ге по­ко­сил­ся на От­та, си­дев­ше­го в ма­ши­не ря­дом с ним, Хель­ма си­де­ла сза­ди од­на, – оки­нул взгля­дом его под­жа­рую силь­ную фи­гу­ру и не­воль­но улыб­нул­ся. – На ва­шей стат­ной ком­плек­ции, герр под­пол­ков­ник, это ни­как не от­ра­зит­ся.

– За свою фи­гу­ру я не бес­по­ко­юсь, – Отт бес­печ­но мах­нул ру­кой, – в мо­ём ро­ду ни­ког­да не бы­ло жир­ных тол­стя­ков. А как, соб­ст­вен­но, пор­ту­галь­цы уму­д­ри­лись до­брать­ся до Япо­нии?

– По во­де. В ты­ся­ча пять­сот ка­ком-то, точ­но не по­мню, го­ду они по­яви­лись на ос­т­ро­вах ря­дом с На­га­са­ки, и япон­цы при­ня­ли их, док­тор Отт.

– Япон­цы ведь во все вре­ме­на очень труд­но шли на кон­такт...

– Ви­дать, сре­ди пор­ту­галь­цев на­хо­дил­ся ве­ли­кий дип­ло­мат, ина­че вряд ли бы они ос­та­лись жи­вы.

Отт рас­сме­ял­ся, по­том обо­рвал смех, по­гля­дел на Зор­ге стро­го.

– Мне как-то по­па­лась на гла­за кни­га, где кра­соч­но рас­пи­са­ны каз­ни, ко­то­рые древ­ние япон­цы ус­т­ра­и­ва­ли над ино­ст­ран­ца­ми. Изо­б­ре­та­тель­ность у хо­зя­ев ос­т­ро­вов не­о­бык­но­вен­ная – мо­роз по ко­же бе­жит.

– Док­тор Отт, Хель­ме на­вер­ня­ка на­ши ре­чи не­ин­те­рес­ны...

– Как ска­зать, – не­о­пре­де­лён­но ото­зва­лась Хель­ма.

– А мон­го­лы ка­ким бо­ком сю­да за­лез­ли? – спро­сил Отт.

– Внук Чин­ги­с­ха­на ре­шил за­во­е­вать Япо­нию и чуть бы­ло это не сде­лал.

– Ка-ак? – уди­вил­ся Отт. – Мон­го­лы?

– На во­прос «как?» от­вет один – с по­мо­щью фло­та, ес­те­ст­вен­но. Мон­го­лы ре­ши­ли по­до­гнать сю­да де­сять ты­сяч ко­раб­лей и по­ста­вить их по­пе­рёк мо­ря, пе­ре­го­ро­дить его. С ко­раб­ля на ко­рабль пе­ре­бро­сить мос­тки и пу­с­тить по ним кон­ни­цу...

– Очень ос­т­ро­ум­ный план.

– Я то­же так счи­таю. Но на япон­скую зем­лю мон­го­лы так и не про­ник­ли, го­во­рят, на­ле­тел тай­фун и рас­ки­дал ко­раб­ли, а вот спо­соб при­го­тов­ле­ния мя­са про­ник. На­зва­ли его япон­цы су­ки­я­ки. Ни­ког­да не про­бо­ва­ли су­ки­я­ки, герр под­пол­ков­ник?

– Ес­ли че­ст­но, не знаю. Мо­жет быть, и про­бо­вал.

Зор­ге улыб­нул­ся веж­ли­во. Всё де­ло в том, что каж­дый по­се­ти­тель ре­с­то­ра­на го­то­вит се­бе су­ки­я­ки сам, по­это­му под­пол­ков­ник не мог не за­пом­нить ско­во­ро­ду, сто­я­щую на ши­пя­щей го­рел­ке при­му­са, рас­ка­лён­ное мас­ло, из­да­ю­щее аро­мат­ный дух, и неж­ные тон­кие лом­ти­ки го­вя­ди­ны, мгно­вен­но пре­вра­ща­ю­щи­е­ся во вкус­ную еду.

Рас­по­ла­гал­ся об­лю­бо­ван­ный Ри­хар­дом ре­с­то­ран в не­боль­шом де­ре­вян­ном до­ме, сра­бо­тан­ном под ста­рин­ную па­го­ду с рез­ны­ми стол­ба­ми, ок­ра­шен­ны­ми в ма­ли­но­вый цвет, и та­ким же рез­ным пря­мо­уголь­ным вер­хом. Сто­лик уже был при­го­тов­лен, гос­тей встре­тил сам рас­по­ря­ди­тель ре­с­то­ра­на. Лич­но. Одет рас­по­ря­ди­тель был в до­ро­гой чёр­ный ко­с­тюм, по бор­там окайм­лён­ный бле­с­тя­ще-чёр­ной шёл­ко­вой лен­той, бе­ло­снеж­ная ру­баш­ка бы­ла на­крах­ма­ле­на до хру­с­та, под под­бо­род­ком кра­со­ва­лась бор­до­вая, в го­ро­шек ба­боч­ка – мод­ный гал­стук ре­с­то­ра­то­ров Ев­ро­пы и преж­де все­го – Па­ри­жа – в преж­ние, ес­те­ст­вен­но, вре­ме­на. Те­перь гал­стук пе­ре­ко­че­вал и в Азию, сю­да.

На сто­ле, за ко­то­рый их уса­дил рас­по­ря­ди­тель, уже ти­хо по­тре­с­ки­ва­ли ры­жим пла­ме­нем три ке­ро­син­ки. На них сто­я­ли не­боль­шие ско­во­род­ки. Что очень уди­ви­ло От­та, ско­во­род­ки бы­ли от­ли­ты из плот­но­го тём­но­го стек­ла.

– А по­че­му ско­во­род­ки стек­лян­ные? – спро­сил он у по­до­шед­ше­го офи­ци­ан­та.

– На них ни­ког­да ни­че­го не под­го­ра­ет, – по­яс­нил тот, – ни мя­со, ни ры­ба. – До­ба­вил: – Ско­во­род­ки бы­ли спе­ци­аль­но за­ка­за­ны во Фран­ции.

– М-м-м! – по­ни­ма­ю­ще скло­нил го­ло­ву на­бок Отт.

– Для на­ча­ла да­вай­те вы­пьем за зна­ком­ст­во, а по­том бу­дем го­то­вить су­ки­я­ки, – пред­ло­жил Зор­ге.

Под­пол­ков­ник одо­б­ри­тель­но хмык­нул.

Пи­ли са­ке из не­боль­ших фар­фо­ро­вых ча­ше­чек, раз­ри­со­ван­ных цвет­ны­ми дра­ко­на­ми. Отт вы­са­дил ча­шеч­ку од­ним глот­ком – про­сто вдох­нул на­пи­ток в се­бя, а вы­ды­хать не стал. По­дёр­гал угол­ком твёр­до­го рта:

– Тёп­лая, за­ра­за.

– Са­ке все­гда по­да­ют тёп­лым, – до­б­ро­же­ла­тель­ным то­ном по­яс­нил Зор­ге, – так по­ло­же­но. Тра­ди­ция.

– Не­мец­кий шнапс или рус­ская вод­ка вкус­нее, – ска­зал Отт, – осо­бен­но, ес­ли пить со льдом.

– Что да, то да, – Зор­ге при­дви­нул к се­бе ке­ро­син­ку, по­пра­вил ско­во­род­ку и, лов­ко под­це­пив па­лоч­ка­ми тон­кий лом­тик мя­са, опу­с­тил его на тол­стое стек­лян­ное дно ско­во­род­ки, в рас­ка­лён­ное мас­ло.

Че­рез не­сколь­ко мгно­ве­ний лом­тик мя­са был го­тов, Зор­ге по­со­лил, по­пер­чил его и от­пра­вил в рот. Отт вни­ма­тель­ным взгля­дом про­сле­дил за ним:

– Ну как?

– Пре­вос­ход­но. Луч­ше не бы­ва­ет, гос­по­дин Отт, – Зор­ге под­хва­тил па­лоч­ка­ми ещё один лом­тик мя­са, про­де­лал преж­нюю опе­ра­цию. – А глав­ное, ни в од­ном по­хо­де ни­ка­кой за­ра­зы с та­кой едой не под­хва­тишь. Мон­го­лы зна­ли, что де­ла­ли.

– Пред­ла­гаю вы­пить ещё, – ска­зал Отт, по­ко­сил­ся на пу­за­тую фар­фо­ро­вую бу­тыл­ку са­ке, – толь­ко, мо­жет, нам вы­пить вод­ки? Сколь­ко гра­ду­сов в са­ке?

– Не бо­лее трид­ца­ти.

– А в вод­ке со­рок ли­бо да­же со­рок пять.

Под­пол­ков­ник вёл се­бя так, буд­то же­ны его во­об­ще не су­ще­ст­во­ва­ло – не за­ме­чал её, Хель­ма всё вре­мя мол­ча­ла, – и ре­ше­ния при­ни­мал сам, и прось­бы ис­хо­ди­ли от не­го од­но­го. «На­вер­ное, в сре­де не­мец­ких во­ен­ных так за­ве­де­но», – пред­по­ло­жил про се­бя Зор­ге. Он ото­рвал­ся от ско­во­род­ки, встре­тил­ся гла­за­ми с офи­ци­ан­том, сто­яв­шим не­по­да­лё­ку, кив­нул, под­зы­вая, – тот, про­вор­ный, вы­шко­лен­ный, не­мед­лен­но ус­т­ре­мил­ся к сто­ли­ку.

– У вас есть не­мец­кий шнапс?

В гла­зах офи­ци­ан­та про­мельк­ну­ла тень, слов­но бы он че­го-то ис­пу­гал­ся, скло­нив ви­но­ва­то го­ло­ву, он про­из­нёс ти­хо:

– Нет, к со­жа­ле­нию.

– А рус­ская вод­ка?

Офи­ци­ант гор­де­ли­во под­нял ко­рот­ко ос­т­ри­жен­ную, с ров­ным на­бри­о­ли­нен­ным про­бо­ром го­ло­ву:

– Рус­ская вод­ка есть.

– Бу­тыл­ку на стол! – ско­ман­до­вал Зор­ге, по­вер­нул­ся к су­пру­ге под­пол­ков­ни­ка: – А вам, Хель­ма, я пред­ла­гаю от­ве­дать ви­на из ро­зо­вых ле­пе­ст­ков ли­бо из пло­дов мо­ло­дой че­реш­ни...

– Ро­зо­вых ле­пе­ст­ков? – Хель­ма ожи­ви­лась. – За­бав­но.

– Ви­но со­вер­шен­но не­о­быч­ное по вку­су. Но «мо­ло­дая че­реш­ня» луч­ше.

Фрау Отт встре­пе­ну­лась, на ожив­шем ли­це её за­иг­ра­ла улыб­ка. В сле­ду­ю­щий миг она не­о­жи­дан­но ру­ба­ну­ла ру­кой воз­дух: гу­лять так гу­лять.

– Да­вай­те че­реш­не­вое! – вос­клик­ну­ла она.

– Бу­тыл­ку че­реш­не­во­го ви­на на стол! – эхом под­хва­тил Зор­ге. – И со­от­вет­ст­вен­ную по­су­ду к ви­ну. – Щёлк­нул паль­ца­ми. – А к вод­ке не за­будь­те лёд.

– По­ви­ну­юсь, гос­по­дин, – офи­ци­ант по­слуш­но на­кло­нил го­ло­ву.

Под­пол­ков­ник Отт тем вре­ме­нем взял в ру­ки па­лоч­ки, ос­то­рож­но по­вер­тел их в паль­цах и по­ло­жил на стол.

– Сколь­ко я ни про­бо­вал брать еду эти­ми зу­бо­чи­ст­ка­ми – ни­че­го у ме­ня не по­лу­ча­ет­ся. Ни ра­зу не взял...

– Ни­че­го страш­но­го. Сей­час мы по­тре­бу­ем вил­ку и нож, это до­б­ро в ре­с­то­ра­не то­же име­ет­ся.

В за­ле бы­ло ти­хо, толь­ко где-то не­да­ле­ко, как-то за­дав­лен­но, глу­хо, слов­но бы из-под зем­ли, до­но­си­лись зву­ки ба­ра­ба­на, со­зда­вав­шие ощу­ще­ние по­коя, от­би­вав­шие ритм, ко­то­ро­му долж­но бы­ло сле­до­вать серд­це, Зор­ге при­слу­шал­ся к это­му зву­ку, и у не­го дрог­ну­ли кон­чи­ки губ: зву­ки вся­ко­го ба­ра­ба­на на­по­ми­на­ют ему толь­ко об од­ном – о за­дым­лён­ном, ис­по­ло­со­ван­ном вы­ст­ре­ла­ми про­шлом, о сол­да­тах, ос­тав­ших­ся ле­жать во Флан­д­рии, эти ре­бя­та ни­ког­да не по­ста­ре­ют, па­мять их на­всег­да за­пе­чат­ле­ла мо­ло­ды­ми, о див­ной зем­ле, где Ри­хар­ду бы­ло боль­но.

– А это удоб­но – есть вил­кой и но­жом, ког­да все во­круг едят па­лоч­ка­ми?

– Впол­не удоб­но.

Ког­да офи­ци­ант раз­лил по стоп­кам хо­лод­ную вод­ку, Отт ска­зал:

– Я пред­ла­гаю, Ри­хард, пе­рей­ти на «ты» и об­ра­щать­ся друг к дру­гу по име­нам.

– За это и вы­пьем, Эй­ген, – про­го­во­рил Зор­ге со­глас­но, – а сле­ду­ю­щий наш тост – за Хель­му... Что бы мы де­ла­ли без жен­щин?

Отт про­гу­кал что-то се­бе под нос, буд­то го­лубь, и ма­хом от­пра­вил вод­ку в се­бя. Пил он, как боль­шин­ст­во во­ен­ных, без вся­ко­го сма­ко­ва­ния, без про­мед­ле­ния от­прав­лял лю­бой на­пи­ток, да­же са­мый до­ро­гой, в же­лу­док: хлоп – и не­ту! Толь­ко драз­ня­щие ос­тат­ки, па­ры вин­ные, в воз­ду­хе бол­та­ют­ся. Отт под­це­пил вил­кой лом­тик сы­ро­го мя­са, при­дер­жал его но­жом и от­пра­вил на гроз­но шквор­чав­шую ско­во­род­ку. Че­рез не­сколь­ко мгно­ве­ний вы­дер­нул, по­сы­пал со­лью, пер­цем и от­пра­вил в рот.

Вос­хи­щён­но по­мо­тал го­ло­вой:

– Вкус­но!

Знаменитый «Рамзай» -  советский разведчик Рихард Зорге
Знаменитый «Рамзай» -
советский разведчик Рихард Зорге

Хель­ма, в от­ли­чие от му­жа, с обе­ден­ны­ми па­лоч­ка­ми справ­ля­лась лег­ко – то ли на­вык был, то ли при­род­ная лов­кость по­мо­га­ла, ско­рее все­го, всё-та­ки был на­вык, – под­хва­ти­ла кон­чи­ка­ми скре­щен­ных па­ло­чек со­ча­щий­ся су­к­ро­ви­цей мяс­ной лом­тик и опу­с­ти­ла его в фыр­ка­ю­щее мас­ло.

– Зна­чит, это и есть древ­ний мон­голь­ский ме­тод при­го­тов­ле­ния мя­са? – под­пол­ков­ник при­выч­но вы­пя­тил под­бо­ро­док. – Од­на­ко не ду­ра­ки бы­ли эти мон­го­лы.

– Ина­че бы не за­во­е­ва­ли пол­ми­ра, – по­да­ла го­лос Хель­ма, но муж не об­ра­тил на неё вни­ма­ния.

– Что ещё, кро­ме это­го ре­с­то­ра­на, есть при­мет­но­го в Япо­нии? – за­дал Отт не­ук­лю­жий во­прос. Как раз­вед­чик, он не дол­жен был его за­да­вать, но что про­изо­ш­ло, то про­изо­ш­ло.

– Со­ве­тую по­се­тить ста­рую сто­ли­цу ос­т­ро­вов Ки­о­то, – ска­зал Зор­ге, – и те­бе, Эй­ген, и Хель­ме Ки­о­то по­нра­вит­ся.

– А что там вы­да­ю­ще­е­ся во­дит­ся?

– Дво­рец Нид­зе, на­при­мер... Рань­ше в нём жил сё­гун. Дво­рец це­ли­ком сде­лан из рез­но­го де­ре­ва, буд­то шка­тул­ка. По­лы во двор­це – по­ющие.

– По-пти­чьи, что ль, го­ло­сят?

– Поч­ти. По­ют на все ла­ды... Как сквор­цы в на­шей лю­би­мой Гер­ма­нии в ве­сен­нюю по­ру – так же друж­но и кра­си­во. Ну-у, ещё… как ке­на­ри с по­до­кон­ни­ков до­мов в го­ро­де Маг­де­бур­ге.

– О-о, Маг­де­бург! – не вы­дер­жал Отт, взгляд его за­ту­ма­нил­ся вос­хи­щён­но. – Пред­ла­гаю вы­пить за на­шу ве­ли­кую Гер­ма­нию.

Так и по­сту­пи­ли.

– От Япо­нии я в вос­тор­ге, – за­ме­тил за­хме­лев­ший Отт. – Ве­ли­ко­леп­ный флот... Вы зна­е­те, Ри­хард, ка­кой у Япо­нии мощ­ный флот?

Зор­ге сде­лал не­по­ни­ма­ю­щее ли­цо, хо­тя как мо­лит­ву знал, сколь­ко у япон­цев лин­ко­ров и ли­ней­ных крей­се­ров, ка­ков их тон­наж, сколь­ко авиа­нос­цев и ко­раб­лей с ар­тил­ле­ри­ей ка­ли­б­ром свы­ше ста пя­ти­де­ся­ти пя­ти мил­ли­ме­т­ров (та­ки­ми пуш­ка­ми мож­но в не­сколь­ко ми­нут раз­не­с­ти в щеп­ки го­род сред­ней ве­ли­чи­ны, – на­при­мер, Ки­о­то), сколь­ко на­хо­дит­ся на пла­ву под­вод­ных ло­док, мин­ных за­гра­ди­те­лей и траль­щи­ков, как ор­га­ни­зо­ва­но уп­рав­ле­ние мор­ски­ми си­ла­ми и так да­лее – сло­вом, знал всё. Или поч­ти всё. Во вся­ком слу­чае, боль­ше, чем под­пол­ков­ник Отт.

– У Япо­нии – ве­ли­кий флот, – про­из­нёс Отт гром­ко, – ве­ли­кая авиа­ция, ве­ли­кие су­хо­пут­ные си­лы.

Япо­ния – стра­на бу­ду­ще­го. Ес­ли мы за­клю­чим со­юз, то из­ме­ним весь мир, Гер­ма­ния бу­дет вла­ды­че­ст­во­вать в Ев­ро­пе, Япо­ния – в Азии.

Сколь­ко раз слы­шал по­доб­ные сло­ва Зор­ге – не со­счи­тать, они ему из­ряд­но на­до­ели. С веж­ли­вой по­ни­ма­ю­щей улыб­кой он на­кло­нил го­ло­ву:

– Це­ли­ком раз­де­ляю твою точ­ку зре­ния, Эй­ген.

– Ещё бы не раз­де­лять, – Эй­ген хмык­нул, – это – точ­ка зре­ния фю­ре­ра.

Хель­ма в бе­се­де по-преж­не­му поч­ти не при­ни­ма­ла уча­с­тия – ей это бы­ло не­ин­те­рес­но, а вот к ви­ну из мо­ло­дой че­реш­ни она при­кла­ды­ва­лась с ин­те­ре­сом, щу­ри­ла гла­за до­воль­но, буд­то мно­го­му­д­рая жен­щи­на с кар­тин Ту­луз-Ло­т­ре­ка (это­го ху­дож­ни­ка Зор­ге лю­бил осо­бен­но), раз­гля­ды­ва­ла его на свет, от­пи­ва­ла по глот­ку, за­дер­жи­ва­ла во рту, при­дав­ли­ва­ла язы­ком к нё­бу. Про­дол­жал раз­да­вать­ся ти­хий при­зыв­ный стук ба­ра­ба­на, бу­дил гос­тей за сто­лом, при­гла­шал ку­да-то пой­ти. По­се­ти­те­лей в ре­с­то­ра­не бы­ло не­мно­го – в ос­нов­ном, се­мей­ные па­ры.

– Эй­ген, а в сле­ду­ю­щий раз да­вай­те-ка от­ве­да­ем дру­гой япон­ской еды – той, ко­то­рая име­ет пор­ту­галь­ские кор­ни.

– Бу­ду бла­го­да­рен, Ри­хард.

– И я бу­ду бла­го­дар­на, – не­о­жи­дан­но по­да­ла го­лос Хель­ма.

Зор­ге не вы­дер­жал, улыб­нул­ся – ну сов­сем как в гим­на­зии...

– Мы бу­дем те­бе очень бла­го­дар­ны, Ри­хард, – тя­жё­лое ли­цо под­пол­ков­ни­ка утя­же­ли­лось ещё боль­ше, под­бо­ро­док вы­пя­тил­ся уг­ро­жа­ю­ще; не­смо­т­ря на со­лид­ную внеш­ность, под­пол­ков­ник за­хме­лел бы­с­т­ро, очень да­же бы­с­т­ро, – где-то в его ор­га­низ­ме име­лась сла­би­на. На лбу От­та вы­сту­пи­ли мел­кие ис­крин­ки по­та, щё­ки по­крас­не­ли.

Из ре­с­то­ра­на вы­шли в тем­но­те. Го­род по­нем­но­гу ус­по­ка­и­вал­ся, в не­бе под­ра­ги­ва­ли не­ров­ные пят­на – сле­ды эле­к­т­ри­че­с­ких спо­ло­хов, да и са­мо не­бо име­ло цвет сла­бо­го эле­к­т­ри­че­с­ко­го вспле­с­ка, сплош­но­го, за­тяж­но­го, в этом по­ле и пла­ва­ли жи­вые свет­лые пят­на; шум ав­то­мо­би­лей, до­но­сив­ший­ся до ре­с­то­ра­на, был при­ду­шен­ным, он сла­бел на гла­зах: го­род ук­ла­ды­вал­ся спать, за­в­т­ра, ра­но-ра­но, у не­го на­чи­нал­ся но­вый ра­бо­чий день. Мно­гим жи­те­лям при­хо­ди­лось вста­вать в че­ты­ре ча­са ут­ра.

– Хо­ро­шо тут, – вос­хи­щён­но про­бор­мо­тал Отт, – век бы жил в То­кио.

– А кто ме­ша­ет?

– Долг пе­ред ве­ли­кой Гер­ма­ни­ей, Ри­хард, – Отт хмык­нул, – я – че­ло­век во­ен­ный, хо­жу по ли­ней­ке – увы, – он раз­вёл в сто­ро­ны бе­лые изящ­ные ру­ки.

Ру­ки у под­пол­ков­ни­ка бы­ли ари­с­то­кра­ти­че­с­кие, это Зор­ге уже от­ме­тил: та­кие ру­ки бы­ва­ют толь­ко у пред­ста­ви­те­лей древ­них ро­дов ли­бо у вы­со­ко­класс­ных пи­а­ни­с­тов.

– Увы, – ещё раз раз­вёл ру­ки под­пол­ков­ник и спря­тал их в кар­ма­ны.

Зор­ге от­вёз су­пру­гов Отт до­мой – на квар­ти­ру во­ен­но­го ве­дом­ст­ва, ко­то­рую вы­де­ли­ли под­пол­ков­ни­ку, по­сиг­на­лил на про­ща­ние и не­спеш­но по­ка­тил даль­ше.

 

Обыч­но пе­ред сном Ри­хард что-ни­будь чи­тал – ча­ще все­го му­д­рые япон­ские тан­ки (и тог­да, он по­ла­гал не без ос­но­ва­ния, бу­дет иметь воз­мож­ность про­сы­пать­ся ут­ром му­д­рее, чем он есть на са­мом де­ле), а в этот раз слов­но бы что-то от­ру­би­ло: в ви­с­ках сто­ял звон, в за­тыл­ке так­же пле­с­кал­ся тя­жё­лый мед­ный звон, в гру­ди ни­как не рас­са­сы­ва­лось что-то плот­ное, груз­ное, воз­ник­шее по­сле ужи­на, серд­це сад­ни­ло, Ри­хард взял в ру­ки кни­гу, не­сколь­ко ми­нут по­дер­жал её пе­ред со­бой, по­том по­ло­жил на пол и вы­клю­чил ноч­ник – ди­ко­вин­ную лам­пу, сде­лан­ную из обо­лоч­ки боль­шо­го тро­пи­че­с­ко­го пло­да. Что это был за плод, Зор­ге не знал – во вся­ком слу­чае, ни в Ки­тае, ни в Гон­кон­ге, ни в Ин­дии ему эта не­ви­даль не по­па­да­лась.

Ус­нул он бы­с­т­ро. Во сне, да­же в глу­хом за­бы­тьи, он при­выч­но филь­т­ро­вал зву­ки: вот мыш­ка, сов­сем кро­хот­ная, ед­ва при­мет­но про­скреб­лась по по­лу, вот в от­кры­тое ок­но вле­тел боль­шой ноч­ной мо­тыль, за­мо­ло­тил кры­ль­я­ми по воз­ду­ху, вот ма­ши­на про­шур­ша­ла ши­на­ми за уг­лом до­ма... Зву­ки эти не вы­зы­ва­ли у не­го тре­во­ги. На лю­бой тре­вож­ный звук он сре­а­ги­ро­вал бы, но тут не бы­ло ни­че­го тре­вож­но­го – ти­ши­на бы­ла... Спо­кой­ная ноч­ная тишь с по­сто­рон­ни­ми лёг­ки­ми зву­ка­ми, в ко­то­рой сво­бод­но би­лось серд­це.

В два ча­са, в вяз­кой тем­но­те, Зор­ге про­снул­ся, вклю­чил ноч­ник. Сквозь тон­кую ко­жу­ру тро­пи­че­с­ко­го пло­да про­бил­ся не­яр­кий свет. Ри­хард по­смо­т­рел на ча­сы, сто­яв­шие на низ­ком, с гну­ты­ми нож­ка­ми, сто­ли­ке. Вздох­нул не­воль­но: два ча­са но­чи – не то вре­мя, ко­то­рое спо­соб­но за­ста­вить че­ло­ве­ка вски­нуть­ся на по­сте­ли и боль­ше не спать.

Ус­по­ко­ен­ный, Зор­ге ус­нул сно­ва. Хо­тя вну­т­ри у не­го всё-та­ки ос­та­ва­лось что-то ме­ша­ю­щее – буд­то за­но­за си­де­ла под ко­жей. На­до бы за­снуть по­ос­но­ва­тель­нее, по­глуб­же, так, что­бы к ут­ру про­снуть­ся с лёг­кой го­ло­вой и яс­ны­ми мыс­ля­ми, Ри­хард на­тя­нул на го­ло­ву по­душ­ку, плот­нее при­жал её, свер­ху об­нял ру­кой и за­был­ся.

Здо­ро­во за­был­ся, слов­но бы на го­ло­ве у не­го не обыч­ная по­душ­ка ле­жа­ла, а це­лый во­рох се­на. И пах­ло от это­го се­на дет­ст­вом, вот ведь как. Хо­ро­ший это за­пах, очи­ща­ет ду­шу, вы­скре­ба­ет из ду­ши вся­кую на­липь, грязь, гниль, и Зор­ге улы­бал­ся во сне, ра­ду­ясь на­сту­па­ю­щей лёг­ко­с­ти.

Не­о­жи­дан­но в сон про­ник дре­без­жа­щий, с виз­г­ли­вы­ми нот­ка­ми зво­нок, Зор­ге встре­пе­нул­ся, стя­нул с го­ло­вы по­душ­ку, за­мер, пы­та­ясь со­об­ра­зить, на­яву он слы­шал этот зво­нок или же раз­бол­тан­ный звук этот про­зву­чал во сне?

Зво­нок по­вто­рил­ся. Ста­рый, ржа­вый, он ло­ма­ной не­при­ят­ной про­во­ло­кой ввин­чи­вал­ся в уши, был спо­со­бен при­чи­нить фи­зи­че­с­кую боль. Зво­ни­ли в ка­лит­ку, уп­ря­мо при­жи­мая паль­цем чёр­ную гла­за­с­тую кноп­ку к бо­ко­ви­не ог­ра­ды. Не­уже­ли по­ли­ция? Тре­во­га по­лос­ну­ла Ри­хар­да из­ну­т­ри ос­т­ро, он по­спеш­но вско­чил с кро­ва­ти и, на­тя­нув на се­бя ха­лат, по­до­шёл к ок­ну: что там, на ули­це, вдруг дей­ст­ви­тель­но топ­чет­ся по­ли­цей­ский на­ряд с пред­пи­са­ни­ем на ру­ках: аре­с­то­вать та­ко­го-то и пре­про­во­дить ту­да-то... Зор­ге про­тёр гла­за – он не ве­рил то­му, что ви­дел. На ули­це сто­я­ла жен­щи­на. Стат­ная, не ли­шён­ная изя­ще­ст­ва, в шёл­ко­вом пыль­ни­ке с ка­пю­шо­ном, на­тя­ну­тым на го­ло­ву. Не­воль­но вздох­нув – дав­но у не­го не бы­ло при­клю­че­ний, – Ри­хард спу­с­тил­ся вниз и по влаж­ной от ноч­ной ро­сы до­рож­ке, за­сте­лен­ной ше­ро­хо­ва­той, что­бы не ос­коль­зать­ся в дождь, плит­кой, про­шёл к две­ри, вре­зан­ной в ог­ра­ду.

За ог­ра­дой сто­я­ла... Хель­ма Отт.

– Гос­по­ди, – глу­хо про­бор­мо­тал Ри­хард, по­мял паль­ца­ми гор­ло, – Хель­ма, это вы? Что-то слу­чи­лось?

– Слу­чи­лось, – жен­щи­на при­ду­шен­но за­сме­я­лась, – слу­чи­лось, что я при­шла к те­бе. – Она впер­вые об­ра­ти­лась к Зор­ге на «ты», это что-то зна­чи­ло.

– А Эй­ген... – про­бор­мо­тал Зор­ге смя­тен­но и умолк – всё, что он ни ска­жет сей­час, бу­дет зву­чать глу­по, – вздох­нул и от­крыл ка­лит­ку, про­пу­с­кая Хель­му во двор.

Она при­ль­ну­ла к не­му.

– Я те­бя за­пом­ни­ла дав­ным-дав­но, – про­шеп­та­ла Хель­ма жар­ко, – ещё там, во Франк­фур­те... Но ты ус­кольз­нул от ме­ня.

– У те­бя же был муж-ар­хи­тек­тор.

– Вер­но. Но он ма­ло что зна­чил в мо­ей жиз­ни. Ве­ди ме­ня к се­бе.

– На чём ты при­еха­ла? – Зор­ге ог­ля­дел­ся: нет ли где по­соль­ской ма­ши­ны? Ма­ши­ны не бы­ло, впро­чем, её и не долж­но бы­ло быть – дом, ко­то­рый снял Ри­хард, на­хо­дил­ся в глу­бо­ком кар­ма­не, прой­ти сю­да ма­ши­на не мог­ла, свой ав­то­мо­биль Зор­ге ос­тав­лял, на­при­мер, за уг­лом...

– На так­си, на чём же ещё, – про­го­во­ри­ла Хель­ма ти­хо и не­тер­пе­ли­во топ­ну­ла но­гой: – Ве­ди ме­ня к се­бе.

Зор­ге хо­тел про­бор­мо­тать что-то об Эй­ге­не, но по­том смя­тен­но мах­нул ру­кой... Как там го­во­рят му­д­рые рус­ские? Че­му бы­вать, то­го не ми­но­вать? Или что-то ещё?

Где-то за уг­лом, на со­сед­ней ули­це, про­гро­хо­та­ла за­поз­да­лая ма­ши­на, вон­зи­лась лу­ча­ми силь­ных фар в про­ст­ран­ст­во, взре­ве­ла вновь мо­то­ром – ви­дать, во­ди­тель был пья­ный, и всё стих­ло.

Го­род спал.


Валерий ПОВОЛЯЕВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования