Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №51. 21.12.2012

ПРИРУЧИТЬ НАРОД

Авдотья Смирнова сняла фильм о либеральном «фашизме»

  

Две попутчицы в одном купе из Москвы едут в культурную столицу. Одна – коренная петербурженка, дочь художника, работает в Кунсткамере, живёт в бывшей мастерской отца, квартиру же сдаёт. Скромная, совестливая, романтичная, но совершенно не устроенная в жизни и в странных старушечьих одеяниях. Другая – хабалка, одевающаяся в проституточные прикиды, с двумя пачками презервативов движется из «Ёбурга», то есть Екатеринбурга.

Так получилось, что ночью их обворовали, пропали сумочки с деньгами и документами, а у одной ещё и с презервативами. Добрая и интеллигентная петербурженка Лиза (Анна Михалкова) приглашает к себе обворованную случайную знакомую с Урала Вику (Яна Троянова), которая своей яркостью, живостью, непосредственностью натуры, да ещё и некоторым количеством лёгких алкогольных напитков быстро располагает к себе.

Кадр из фильма
Кадр из фильма

Предыдущий фильм Авдотьи Смирновой «Два дня» сочетал в себе стилизованное под романтическую комедию практически сказочно-элегическое повествование с острой публицистикой и был посланием о расползающемся по швам обществе. В новом фильме «Кококо» это общество уже расползлось, между его слоями разверзлась гигантская пропасть и любые потуги свести их отдают искусственностью, как в эксперименте булгаковского профессора Преображенского попытки сделать из замеса собаки с люмпеном нормального человека приводят к краху. По большому счёту Смирнова в своём фильме в очередной раз интерпретирует франкенштейновский опыт. В картине он трансформируется в задачу окультуривания естественного человека из народа, поселения его в культурной столице, что в конечном итоге сводится к морально-этическому рефрену: мы в ответе за тех, кого приручили…

После неприятного дорожного приключения и приезда в Питер пошёл процесс «приручения» девушки из народа. И, действительно, Вика ведёт образ жизни полезного до поры, пока не гадит, домашнего животного. Она отлично готовит, наконец-то прибралась в совершенно запущенной квартире-мастерской, которую хоть и посещает домработница, но её держат скорее из жалости. Хотя и уборка эта обходится боком: во время неё Вика попортила ценную графику, которая осталась Лизе от отца. К искусству и вообще всему возвышенному гостья с Урала крайне равнодушна: её вкусы – картина с изображением Петра Первого в приторно реалистичном стиле пера некоего художника с русопятской фамилией, которую она приобрела на Невском, компенсируя испорченную графику. Её «культурное» достижение – пение народных песен, которое забавляет рафинированную публику. Хотя опять же она может постоять за себя, быстро схватывать на лету, когда это требуется для выживаемости или трудоустройства. И не беда, что первоначально рококо воспринимается, как «кококо», но дальше этот и другие стили безошибочно определяются…

Вера этих людей тоже достаточно сомнительна. В фильме появляется поп – бывший рокер и экс-муж Вики, который лихо пьёт водку и с которым героиня из народа до сих пор, судя по всему, периодически сожительствует.

Лиза по своей интеллигентской наивности считает, что из Вики может что-то получиться. В одной своей реплике она проговаривает о долге перед «ними»: у нас есть всё от рождения, хорошее воспитание, образование, определённые стартовые возможности, а у них ничего… Её ученые коллеги по работе, которые всё больше рассуждают о лакомых заграничных командировках, считают, что всё это «возня с сирыми и убогими». Этакая забава чудачки Лизы, не имеющей детей, и поэтому она тащит в дом и пригревает всяческую живность: до этого был алеут, страдающий туберкулёзом, теперь вот Вика, готовая при первой возможности лечь под её бывшего мужа.

Если в предыдущем фильме «Два дня», где также были продемонстрированы душевные и прочие борения современной интеллигенции на фоне уходящей привычной для неё среды, народ был показан кипящей и протестующей массой на заводе, готовый на голодовку, на бунт, неизвестно с какой руки интерпретаторов классика заклеймённый бессмысленным и беспощадным, то после Болотной и провала всего протестно-креативного движения этому самому народу, естественно, в способности публичного выражения протеста, вообще любого активного действия, категорически отказано. В «Кококо» протестная сила – кучка интеллигентов, в том числе и коллег Лизы, которые развернули плакат за свободу Ходорковскому перед лицом приближающегося ОМОНа. Народ же способен лишь к приспособленчеству, в жизни он держится на рельсах привычки и мимикрии под обстоятельства. В тех же «Двух днях» народ у Смирновой был представлен в нескольких ипостасях: суровых, но замученных работников еле дышащего завода; ватаги диких свадебных гуннов; душевных жителей деревушки, влачащих дни в лачугах-сараях, и ещё в виде кроликов, которые в клетке живут в музее и коих служащие подкармливают капустными листьями. Таков вот символ взаимоотношения интеллигенции и народа, который получил развитие в «Кококо».

Вообще простой от сохи народ у Смирновой представлен как нечто чужое, похожее на оккупантов, таких же, какими они показаны в фильме Андрея Звягинцева «Елена» – клещи, или крысы (сравнение Вики с крысой присутствует в «Кококо). Как проговаривается в «Кококо», обладающие чудесной жизнеспособностью и приспосабливаемостью к обстоятельствам. Но мало того, эти существа ещё и таят в себе агрессию. Любопытен диалог героинь после просмотра фильма в кинотеатре (хотя до этого Вика сладко засыпает под звуки эротических сцен с телеэкрана). Вика комментирует, что понимает героя, который «мочит чёрных»: «От хачей реально жизни нет… они реально и сами звери». Лиза тут же гневно протестует и говорит, что это фашизм: «Гитлер уничтожал евреев. Что евреи, что кавказцы в данном случае одно и то же… Тебе никогда в голову не приходило, что мы, русские, к ним пришли и навязываем свои законы?!»…

Это «мы, русские» – единственное, что, казалось бы, объединяет двух женщин, но и то это связано с чувством вины за историю, за агрессию, за пришлость. Чтобы отмежеваться, Лиза кается в этом, выявляя фашизм, для Вики же вроде как норма – «мочить» и навязывать свои законы. Можно предположить, что и дальше на уровне подсознания Лиза будет нещадно обличать всё, что связано с этим «мы». В нём – порок, тёмные звериные инстинкты.

Это «мы», странная дружба двух совершенно разных женщин рушится буквально на глазах. После того, как Лиза наблюдала совокупление своего бывшего мужа с Викой, она высказала ей: «Что ты вообще тут делаешь? Ты хабалка, дрянь, шлюха, что вообще тебе от меня надо?!» После чего последовали рыдания Вики практически таким же противным голосом, каким она пела свои песни: «Ты меня обманула, зачем ты мне наобещала всего, ты специально… Я тебе поверила…»

Вот здесь и проявляются аллюзии на известную булгаковскую пару: профессор Преображенский – Шариков. И пусть из Вики у Смирновой делали человека не путём хирургический операции, но попытались перевоспитать, дать путёвку в новую жизнь, внушить надежду на статусное трудоустройство… Всю жизнь проработавшая в Кунсткамере, наблюдавшая уродцев, Лиза устроила опыт создать своего Франкенштейна. А в финале чуть было не уничтожила своё детище, не задушила. Благо Вика сбежала. Преображенский вернул обратно Шарика.

Точка зрения, которую представила в своём фильме Авдотья Смирнова, сейчас крайне распространена и растиражирована в нашем обществе. В народ уже давно никто из наших деятелей искусства, креативного класса не идёт за правдой, за чистотой. Это понятие всё больше обретает негативные коннотации, становится средоточием всего мрачного, порочного, отсталого и неспособного к любым переменам. Это дикие неразумные племена аборигенов-варваров, за повадками которых можно разве что наблюдать, описывать да быть готовым к отпору их припадков звериной неистовой агрессии. Это то, что президент медиагруппы «Живи!» Николай Усков называет «каловыми массами Родины» (http://www.snob.ru/selected/entry/54760). Не просвещённый ли либеральный фашизм это, и если нет, то что?


Андрей РУДАЛЁВ,
г. СЕВЕРОДВИНСК




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования