Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №39. 27.09.2013

ВОЙНА МИРОВ

ГЕОПОЛИТИКА

 

Пресловутые «тектонические сдвиги» в истории, давно вошедшие в геополитический лексикон новейшего времени, по сути, так и не были объяснены рядовому читателю. Все высоколобые теории евразийства, глобализма и прочих премордиальных выкрутасов из области геополитики оказались не особо подтверждены художественным вымыслом, то бишь литературным текстом, в котором бы ненавязчиво, а главное популярно объяснялось, откуда в новом тысячелетии ждать незабвенную кузькину мать.

 

Кит или слон?

 

Заигрывания с футурологией в современной литературе, конечно, случались. И о том, как будет плохо, если Восток победит Запад, рассказано немало историй. Наверное, наиболее впечатляюще вышло в страшилке Елены Чудиновой «Мечеть Парижской Богоматери», написанной в жанре антиутопии. Там чудеса, там леший ислама бродит, и католический собор из названия романа превращён в кафедральную мечеть. Европейцы ушли в катакомбы, их дочери сданы в гарем, и лишь старые добрые подпольщики знают, как из искры возгорается пламя не только классовой борьбы, но и межрасового джихада.

Более миролюбивые, то есть уже переваренные плоды «восточного» просвещения с «западным» привкусом в своё время были предложены в античной утопии Василия Аксёнова «Москва-ква-ква», стержнем которой, по признанию автора, является миф о Тезее, а тамошняя культовая сталинская высотка на Таганке олицетворяет собой лабиринт, внутри которого разворачиваются основные события романа. Неоплатоновский город неожиданно возникает также в романе «Щастье» Фигля-Мигля, в котором присутствует фантасмагорический ландшафт Петербурга, чьи районы, подобно полисам греческой древности, разобщены и автономны, богатые с бедными живут, словно на разных планетах, а поездка из одного конца города в другой становится опасным приключением.

Немного в сторону от «восточно-западной» тематики отходит в своих «Часодеях» Наталья Щерба, но информация о путях сообщения между вышеупомянутыми автономными мирами предоставлена в её романе довольно подробно. Что же это за способ перемещения из параллельного мира русалок и эльфов в не менее фантастическую, то есть, урбанистическую реальность простых смертных? В принципе, сюжетный ход у Щербы не грешит новизной, и речь всего лишь о временном портале для перехода в иные пространства. Якобы ранее миры были одним целым, и Бог был един, но сказка плохо уживается с реальностью, богам не хватает личной паствы, и древние мастера-часовщики (у прочих авторов это масоны и прочие чернокнижники) разделили нашу цивилизацию на два мира – два образа жизни. «Один мир скроет другой, потому что разрыв времени, столь заботливо проделанный древними часовщиками, чтобы разделить Землю на две равные части, стремительно сокращается, – пророчит будущее герой романа «Часодеи». – Один мир умрёт. Исчезнет, растворится в пустоте. Обратится в нуль. Люди, города и леса, знания, накопленные тысячелетиями, – ничего не будет, как будто и не было никогда. Мир-тень навеки уйдёт в прошлое. Останется та земля, которая настоящая. Эфлара или Остала – любопытно, кто из двух окажется сильнее?»

 

Среди Одиссеев и Агамемнонов

 

Действительно, любопытно, который из миров, описываемый в нынешней «сдвинутой» словесности, выживет и победит. А если учесть, что за мифическим противостоянием грешно-языческого и праведно-секуляризованного у наших авторов скрывается классически-антагонистическая борьба между «западом» и «востоком», то и вовсе интересная получается история. Ведь что конкретно ожидает оба полюса нашей жанровой планеты под названием Утопия? «– Как и всех – притяжение двух миров, – ответствуют в романе «Часодеи». – Притяжение? – Мужчина резко выпрямился. – Поглощение, Елена. Называй вещи своими именами».

Итак, задача, как всегда, состоит в том, чтобы «поглотить» ближнего. Победить Трою и разрушить Карфаген. Этим в истории всегда занимались новые варвары, завидующие благополучию старых наций. Самих античных героев, если вспомнить, идеологическая сторона дела не особо интересовала. «Когда бы не Елена, / Что Троя вам одна, ахейские мужи?» – вопрошал Осип Мандельштам ещё в начале ХХ века. Вот и многотомная эпопея Рика Риордана о похождениях Перси Джексона – обыкновенного неблагополучного нью-йоркского подростка (а на самом деле – полубога и вершителя судеб мира) – всего лишь перетягивание геополитического одеяла из родных и милых нашему сердцу европейских палестин в безродные западные широты. И ради чего? Из чувства патриотизма и желания доказать превосходство американской мечты над тупым бюргерством прочего мира? И вот уже пёстрый ковёр-самолёт античной мифологии в эпопее Риордана перемещается вместе с центром западного могущества, находящегося, конечно же, на территории Америки. Олимп нынче висит над Нью-Йорком, а Аид издавна расположен под Лос-Анджелесом. Прокруст торгует ложами-диванами, Горгона производит садовых гномов из заезжих героев, а Море чудовищ называется Бермудским треугольником. Откуда они среди нас – все эти полубоги, кентавры и мойры, рядящиеся под бабушек возле подъезда? Неужели всего лишь родом из классики, ведь уже Николай Гумилёв в начале упомянутого ХХ века встречал и «Одиссеев во мгле пароходных контор», и Агамемнонов между трактирных маркёров»?

 

Литература за перевалом истории

 

Удовлетворить читательское любопытство, послужив своеобразным «нашим ответом» заморскому «Перси Джексону» сможет роман «Московский дивертисмент» Владимира Рафеенко. У скромного донецкого автора не в Нью-Йорк, а всего лишь в Москву дрейфует вышеупомянутая Троя, которая «переползает с места на место, будто это не город, а обожравшаяся яблоками свинья», и которую хотят разрушить современные варвары. Словом, налицо сдвиг по фазе, а также «феномен рефракции идеальных объектов». И пускай грешное при этом вновь мешается с праведным, а древнегреческая мифология смахивает на греко-римскую борьбу сюжетных ходов, по которым Троя пробирается в Третий Рим, но зато пути сообщения фабульных каналов освещены более подробно, чем в теории космического портала в «Часодеях» Натальи Щербы. Существует, представьте, Перевал историй, благодаря которому «люди и персонажи незаконно воплощаются друг в друга и утрачивают законные места, положенные для них Зевсом». Мол, до эпохи Просвещения, он работал в одну сторону, и бестолковых перерождений не было, но потом, как утверждает автор, «мир стал ветшать, идеи рационализма, идеи гуманизма, вера и безусловность, секуляризация цивилизации и всё такое прочее».

Кроме «всего такого прочего», в «Московском дивертисменте» – в отличие от эпопеи с Перси Джексоном во главе, в которой без особых улик констатируется, что «Запад прогнил насквозь, и должен быть уничтожен» – указывается на то, чем ещё, кроме похищенной красавицы Елены, прельщаются нынешние манихейские мужи. «Почему это так важно – победить Трою? – вопрошают в «Московском дивертисменте» о судьбе вечно «виноватого» города, переместившегося с недавнего времени в Москву. – Ведь дело не в том, чтобы разрушить Москву, поработить, поставить на колени, как фашист хотел. Смысл в том, чтобы её контролировать! Кто контролирует Трою этого мира, тот контролирует вину, искупление, победу, надежду, счастье, да и сам Мир!»

С одной стороны, как сказал бы Павел Пепперштейн, автор архитектурного детектива «Пражская ночь», всему виной «грубейшее нарушение антропометрических, базовых отношений с пространством», которое, случаясь в реальности (реконструкция городов-памятников вроде Москвы с Петербургом), отображается в литературе. И путешествие из античного мира в мир сегодняшний становится удобной панацеей. При этом неважно, где нынче находится дрейфующий Третий Рим – центр восточно-западной цивилизации – в Москве, Нью-Йорке или Токио (хотя, в последнем уже вряд ли – в связи с очередными «происками масонов» в виде природных катаклизмов). А вот показушное, дрейфующее процветание нынешних нуворишей, на самом деле, сигнализирует об обречённости нашего мира, превращаемого в третий, то есть, колонизационный. Обречены, как видим, и сюжетные, метафизические вселенные наших авторов, обусловленные дряхлением родных ландшафтов, как считает упомянутый автор «Пражской ночи». Какая уж тут любовь, если всё движется, перемещается, и неизвестно какая литература ожидает нас за ближайшим перевалом истории. Кибернетический, должно быть, трансреализм, и не иначе.


Игорь БОНДАРЬ-ТЕРЕЩЕНКО




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования